Мо И изо всех сил махал веером из рогоза, но, несмотря на это, крупные, как горошины, капли пота беспрестанно катились с его лба.
— Чёртова погода! — с досадой пробормотал он и спросил Чэня Шестого: — Ты уверен?
Чэнь Шестой ответил твердо и без колебаний:
— Совершенно уверен, никто из них не выходил. Чжао Лин весь день лежит в постели и читает, Чжэн Третий от нечего делать сидит под навесом и плетет сыну корзину, госпожа Фу и Чжэн Саньнян шьют одежду во флигеле, а А-Сэнь либо прислуживает Чжао Лину, либо развлекается у госпожи Фу. Сяо У звал его прогуляться по улице, да тот пожаловался на жару и отказался.
Услышав это, Мо И проворчал:
— А госпожа Фу так и не заикнулась о возвращении денег?
— Нет, — Чэнь Шестой выглядел слегка неловко. — Должно быть, госпожа Фу привыкла дома брать все необходимое со счета…
Мо И замахал веером еще истовее, так что тот со свистом рассекал воздух:
— Ладно, сам что-нибудь придумаю. — И затем пробурчал: — Чертовщина какая-то! В серебряной лавке «Баоцин» векселя меньше чем на две тысячи лянов не обменивают, за все требуют платить звонкой монетой. Что за времена настали!
Чэню Шестому нечего было на это ответить.
Мо И поднялся:
— Я отлучусь ненадолго. Ты гляди в оба, не выпускай их со двора. Вот приедет через пару дней Тао Му, и мы сможем перевести дух.
— Не беспокойтесь, господин Мо, я все понял, — Чэнь Шестой проводил Мо И до ворот двора.
В это время управляющий постоялого двора как раз показывал дворик какому-то молодому человеку:
— …Три ляна серебра в день, и только у нас еще остались два свободных двора! Извольте пройтись по другим заведениям — везде забито. Нынче год неурожайный, в Сианьскую управу сбежалось полно народа, спасаясь от бедствия!
Юноше было от силы лет двадцать с небольшим. Высокий и стройный, с бровями разлетом и ясными, выразительными глазами, он был одет в опрятный халат чжидо1 цвета «лунного света», перехваченный поясом того же тона. Выглядел он смышленым, деловитым и открытым — точь-в-точь молодой хозяин, уже способный самостоятельно заправлять делами в торговом доме.
Заметив Мо И, юноша улыбнулся, блеснув ровным рядом белоснежных зубов. Его улыбка была настолько искренней и светлой, что сразу располагала к себе.
— Кто это? — спросил он у хозяина.
Тот поспешно засуетился:
— Это тоже постоялец нашего заведения. Не верите — спросите его самого! Он целый день искал, пока не пришел к нам. Пусть наше место и далековато от центра, да и в глуши есть своя выгода…
Мо И не стал слушать болтовню чжангуя. Слегка кивнув юноше, он уже собрался шагнуть за порог, как вдруг тот с нескрываемым изумлением уставился ему за спину:
— А-Сэнь?
На его лице мгновенно вспыхнула радостная растерянность. Обойдя Мо И, он крупными шагами устремился во двор, громко крича:
— А-Сэнь! А-Сэнь!
Мо И и Чэнь Шестой недоуменно переглянулись. Обернувшись, они увидели А-Сэня, стоявшего под навесом у восточного флигеля Фу Тинъюнь.
— Брат Юйчэн! — радостно подпрыгнул тот. — Брат Юйчэн! — и бросился навстречу.
— Ох ты! — на лице юноши, которого А-Сэнь назвал «братом Юйчэном», проссияла счастливая улыбка. — Я еще издали заприметил твою спину и подумал, что похож, да не верилось, что это правда ты! — И тут же спросил: — А где Девятый господин? Он с тобой? Я слышал, в ваших краях стряслась беда, весь извелся от тревоги, а встретил вас аж в Сианьской управе!
— С нами, с нами! — А-Сэнь непрерывно кивал. — Девятый господин ранен в дороге, сейчас выздоравливает. Пойдем, я провожу тебя к нему.
Светясь радостью от долгожданной встречи с земляком на чужбине, они вместе направились к комнатам Чжао Лина.
Управляющий поспешил за ними следом:
— Господин Ян, кто бы мог подумать, что вы встретите здесь знакомых! Видать, сам бог велел вам остановиться на нашем постоялом дворе. На досуге сможете поболтать, чаю попить… Все равно нынче из Сианя только выпускают, а внутрь никого не пускают. Какой бы ни был хороший товар, в город его не ввезешь, а выйдешь за ворота — не дай бог, наткнешься на бродяг. А эти голодранцы падки до таких богатых господ, как вы…
Его голос вместе с фигурой Яна Юйчэна скрылся в комнатах Чжао Лина.
Оттуда сразу же донеслись звуки оживленного и радостного смеха.
Чэнь Шестой вопросительно посмотрел на Мо И.
Лицо Мо И было мрачнее тучи:
— Я помню, когда мы выходили, А-Сэнь ведь был в комнате госпожи Фу? Пойди-ка и разузнай получше: А-Сэнь вышел из флигеля до того, как этот чертов «Юйчэн» переступил порог, или уже после того, как тот его окликнул?
Лицо Чэня Шестого тоже посмурнело, и он почтительно ответил:
— Слушаюсь.
Мо И развернулся и стремительно ушел.
В это время из комнат Чжао Лина с довольным видом и глубокими поклонами вышел чжангуй:
— Тогда я сейчас же велю слугам прибрать во дворе!
Этот господин Ян оказался чрезвычайно щедрым: не моргнув глазом, выложил девяносто лянов серебра, выкупив соседний дворик целиком на целый месяц.
А-Сэнь проводил хозяина за дверь.
Ян Юйчэн же с тревожным видом уже припал к постели Чжао Лина:
— Девятый господин, как вы себя чувствуете? Не позвать ли лекаря, чтобы он пощупал пульс? Как же всё дошло до такого?
— Сядь и поговорим толком, — невозмутимый и спокойный вид Чжао Лина передался и Ян Юйчэну.
Тот присел на табурет возле кровати.
В другом флигеле Чжэн Саньнян отложила работу и навострила уши, прислушиваясь к шуму во дворе.
— Вот странно, — пробормотала она. — Кто этот Юйчэн такой, что А-Сэнь, едва услышав его голос, выскочил наружу точно подстреленный заяц?
- Чжидо (直裰 / zhíduō) — традиционный длинный мужской халат с широкими рукавами, популярный среди купцов, ученых и состоятельных горожан в эпохи Мин и Цин.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
