Семья Шэнь с радостью увезла тушь.
За эту партию семья Ли взяла только плату за переработку. Однако Шэнь Цзыянь уже успел всё разузнать и выяснил, что тушь была переделана по методу переработки корёской туши из наследия семьи Пань. Одного этого повода, одного такого имени было достаточно, чтобы литераторы бросились за ней наперебой.
А уж тем более теперь, когда тушь Пань давно стала редкостью, почти исчезнувшей из мира. Ценность этой партии, само собой, была всем понятна без лишних слов.
Шэнь Цзыянь втайне прикинул, что эту тушь пока не стоит пускать в продажу. Лучше всю её как следует сохранить. Достаточно подержать лет двадцать — новая тушь станет старой, и тогда, если продать, прибыль может вырасти в десять, а то и в сто раз.
От этих мыслей ему становилось ещё радостнее. Тут же он вспомнил и о просьбе Ли Цзинфу: попросить Шэнь Шисина написать отзыв о туши.
Поэтому Шэнь Цзыянь отобрал ещё одну партию, изящно её упаковал и велел людям отправить в столицу к Шэнь Шисину.
— Передайте тушь господину, — сказал он сопровождающим, — и попросите, чтобы после пробы он написал отзыв.
Это он обещал семье Ли, а раз обещал — должен был исполнить.
…
В тушечной мастерской семьи Тянь.
— Недавно семья Ли помогла семье Шэнь изготовить партию туши. Это переработанная тушь из Корё, сделанная по методу Пань. Получилось очень удачно. Глава семьи Шэнь чрезвычайно доволен. Говорят, он даже отправил часть туши в столицу Шэнь Шисину, чтобы тот испытал её и написал для семьи Ли отзыв… — Тянь Жунхуа сидела, просматривая счётные книги, и слушала, как управляющий Фан рассказывает о последних делах семьи Ли.
— Тьфу! Что это за везение у семьи Ли такое? Теперь они ещё и за сучжоускую семью Шэнь зацепились! — Второй господин Тянь, до того праздно попивавший чай в стороне, услышав слова управляющего Фана, сразу раздражённо фыркнул. — Я от Третьего Сюя слышал, что этот Шэнь Шисин был первым на экзамене в сорок первого года Цзяцзина, талант у него выдающийся. Если они ещё и его отзыв получат, то на будущем отборе податной туши даже семье Сюй будет неудобно открыто выступить за нас.
Тянь Жунхуа тоже нахмурилась. На душе у неё было тревожно. За эти два года семья Ли одну за другой выпускала новые виды туши. А у семьи Тянь в этом году случилась внутренняя смута, да ещё и история с отнятой податной тушью. Теперь в Нанкине слава туши Ли уже превзошла славу туши Тянь. При таком положении, даже если на будущем отборе туши их поддержит семья Сюй, семье Тянь всё равно трудно будет чего-то добиться.
Такого исхода Тянь Жунхуа не желала.
Сейчас, даже если не говорить ни о чём другом, хотя бы ради своего будущего положения в семье Сюй она непременно должна была заполучить право поставлять податную тушь.
Только нынешнее положение оставляло её совершенно беспомощной. Если говорить о мастерстве, то накопленные за несколько сотен лет секреты семьи Ли вовсе не были тем, с чем семья Тянь могла сравниться за несколько лет. Взять хотя бы эту тушь семьи Шэнь. Вообще-то Тянь Жунхуа узнала о ней раньше других и тоже несколько раз пробовала переработать, но всё закончилось неудачей. Кто бы мог подумать, что в итоге у Ли Чжэньнян получится?
С этим и правда ничего нельзя было поделать.
— Второй господин, не горячитесь. Боюсь, на этот раз семья Ли сама поднимет камень и уронит себе на ногу, — вдруг сказал управляющий Фан. Выражение его лица было немного странным.
— Что ты имеешь в виду? — услышав это, Тянь Жунхуа удивлённо подняла глаза.
Неужели в деле с семьёй Шэнь ещё скрывалась какая-то неприятность?
— Некоторое время назад я как-то ездил в сторону Ланфана и увидел, как работник семьи Ли, тот, что зовётся Сунь Вэньцзе, выходит из лекарственной лавки семьи Цзян. Мне стало любопытно, я расспросил кое-кого и узнал, что этот работник ходил в лавку Цзян покупать лекарственные материалы для изготовления туши. А в нашем деле большинство знает, что в той аптеке много подделок и испорченных лекарств. Я ещё дал денег их приказчику, чтобы разузнать подробнее. Похоже, в тот день работник семьи Ли купил именно партию заплесневевших лекарств, которые уже обработали и привели в вид. И эти материалы как раз пошли на изготовление той самой партии туши для семьи Шэнь.
Управляющий Фан сделал паузу и продолжил:
— Второй господин, Третья госпожа, вы ведь знаете, если такие заплесневевшие лекарства обработать, снаружи они ничем не отличаются от хороших, а порой выглядят даже лучше обычных. Но если смешать их с тушью… А с начала осени в этом году дождей много, да и партия семьи Шэнь — новая тушь, ещё не успела полностью просохнуть. При таком раскладе стоит пройти всего полмесяца, дней двадцать, и эти бруски, боюсь, начнут плесневеть.
— Это правда? — лицо Тянь Жунхуа оживилось от возбуждения.
Но следом она всё же с сомнением спросила:
— Разве семья Ли не всегда покупает лекарственные материалы в соседней лекарственной лавке семьи Гун?
— Угу, почти наверняка так и было. Как раз в тот период у лавки Гун не хватало товара, — кивнул управляющий Фан.
Выслушав его, Тянь Жунхуа погрузилась в молчание.
А Второй господин Тянь рядом громко расхохотался и прямо заявил, что само Небо помогает им.
— Управляющий Фан, подбросим-ка ещё огня. Пусть люди пустят слух: мол, семья Ли использует для изготовления туши дурные лекарственные материалы, — подумав немного, сказала Тянь Жунхуа с мрачным лицом.
Конечно, сейчас в такой слух едва ли кто поверит, качество туши Ли было известно всем и каждому. Но это ничего. Когда с тушью семьи Шэнь случится беда, людям поневоле придётся поверить.
Вот тогда она посмотрит, что станет делать Ли Чжэньнян.
— Хорошо. Третья сестра, вот это ход! — Второй господин Тянь только и боялся, что Поднебесная останется слишком спокойной.
Управляющий Фан тоже кивнул и отправился всё устраивать.
В мгновение ока наступил конец девятого месяца. Моросили бесконечные мелкие дожди. В конце девятого месяца в Нанкине ещё не было холодно, но в воздухе уже чувствовалась какая-то унылая осенняя пустота.
А вести с севера в эти дни становились всё хуже. С четвёртого-пятого месяца Алтан-хан снова и снова тревожил заставы в Датуне и Сюаньфу. К девятому месяцу беспорядки разгорелись ещё сильнее.
Чем больше приходило известий, тем труднее Чжэньнян было не тревожиться за Ло Вэньцяня. Только это время всё-таки не было похоже на позднейшие века: ни телефона, ни сети, ничего подобного. Для людей Нанкина северные дела оставались словно цветы, увиденные сквозь туман.
Из того, что удалось узнать от жены Пинъаня, Янь Силай уже собирал людей, чтобы отправить их на север разузнать новости. Поэтому часть тревог Чжэньнян могла лишь временно отложить в сторону.
Рано утром тушечная мастерская семьи Ли только открыла двери. Чжэньнян едва вышла из лавки, как услышала, что госпожа Яо беседует с госпожой Гун.
— Госпожа Гун, вы слышали? В последнее время по улице ходят разговоры, будто семья Ли делает тушь из низкосортных лекарственных материалов.
— Что за разговоры? И ты в это веришь? Все лекарственные материалы семья Ли покупает у нашей семьи Гун. Так, выходит, наша семья Гун торгует дрянными лекарствами? Кто распускает такие слухи — пойду с ним разбираться! — госпожа Яо едва договорила, как госпожа Гун уже вспыхнула.
— Вот именно. Я тоже так говорю: тушью семьи Ли мой мальчишка всё время пользуется, да и у них в училище большинство ею пишет. Все говорят, что тушь Ли хороша: одного бруска на целый год хватает, — госпожа Яо тоже была возмущена.
Чжэньнян слушала со стороны и невольно нахмурилась. В последнее время на чиновничьей улице неизвестно откуда пошёл этот слух. Правда, поскольку семья Ли всегда особенно заботилась о качестве, верили ему немногие. Но если повторять долго, то и «три человека сотворят тигра» — такое тоже не исключено.
К этому делу следовало отнестись серьёзно. Она ещё выяснит, кто за спиной пускает такие разговоры.
И как раз в этот момент у входа на чиновничью улицу показалась шумная группа людей. Они несли несколько ящиков, громко переговаривались и бранились. Во главе шёл Шэнь Цзыянь, а рядом с ним — учёный человек лет тридцати с лишним, с изящной и благородной манерой держаться.
Лицо Шэнь Цзыяня сейчас было очень некрасивым. Переработанная тушь, на которую он возлагал такие надежды, неожиданно всего через двадцать с лишним дней вся покрылась плесенью. Из-за этого он потерял лицо в роду, и эту обиду, разумеется, проглотить не мог.
Учёный рядом с ним, напротив, держался совершенно спокойно.
Появление такой толпы тут же вызвало шёпот среди людей из лавок по обеим сторонам чиновничьей улицы. Было ясно, если не считать того учёного, почти все пришедшие выглядели рассерженными. Вид у них был явно недобрый. Только пока никто не понимал, у кого опять случилась беда.
Вскоре эта группа подошла прямо к дверям тушечной лавки семьи Ли.
Увидев Шэнь Цзыяня, Чжэньнян уже хотела выйти вперёд и поздороваться. Но не успела она сделать шаг, как Шэнь Цзыянь махнул рукой. Его люди тут же поставили принесённые ящики на землю и выстроили их в ряд перед лавкой Ли, наглухо загородив вход.
Такое поведение явно означало, что они пришли искать ссоры.
— Глава Шэнь, что это значит? — лицо Чжэньнян тоже потемнело.
В душе она недоумевала: прежде сотрудничали прекрасно, почему же теперь он вдруг переменился?
— Вот отзыв о туши, написанный моим двоюродным братом Шисином. Чжэнь-гунян, взгляните, — Шэнь Цзыянь с мрачным лицом достал из-за пазухи лист бумаги и протянул ей.
«Золото достать легко, тушь Ли добыть трудно; ныне она хуже древней, и слава её не соответствует сути».
Чжэньнян никак не ожидала, что отзыв Шэнь Шисина окажется таким. В голове у неё словно громыхнуло, мысли на миг оборвались. Следом в груди поднялся гнев.
Она совершенно не думала, что в конце концов Шэнь Шисин даст семье Ли такую оценку. Нет, она с этим не согласна.
Чжэньнян глубоко вдохнула и сказала:
— Глава Шэнь, боюсь, этот отзыв несправедлив.
— Справедлив он или нет — Чжэнь-гунян сама посмотрите и скажете, — с лёгкой насмешкой ответил Шэнь Цзыянь.
Он снова махнул рукой. Слуги один за другим открыли ящики. Внутри лежала вся та самая переработанная тушь, которую прежде изготовила семья Ли. Только теперь, стоило ящикам раскрыться, как из них волнами потянуло затхлым плесневым запахом; его можно было учуять издалека. На самих брусках проступали пятна белой плесени — чёрное и белое различались до рези в глазах.
— Гунян, для такой туши подобный отзыв уже можно считать снисходительным, — спокойно произнёс учёный, стоявший рядом с Шэнь Цзыянем.
Едва Чжэньнян увидела эти бруски, сердце у неё ухнуло. Она поняла, что дело серьёзное.
А вокруг в этот миг поднялся гул. Раньше уже ходили слухи, будто семья Ли делает тушь из низкосортных лекарственных материалов; тогда люди ещё не верили. Но теперь, увидев всё своими глазами, поневоле подумали: похоже, это правда.
В это время старик Ли и остальные, услышав новости, поспешно вышли из дома. Увидев происходящее, они тоже изменились в лице. Для семьи Ли такая история была хуже некуда.
— Глава Шэнь, прошу, успокойтесь немного. Зайдёмте в дом, присядем. Мы немедленно велим людям проверить причину. Если вина окажется на нашей семье Ли, семья Ли выплатит двойную компенсацию без единого лишнего слова, — дед Ли всё-таки был опытен и выдержан. Он понимал, что в таком деле прежде всего надо успокоить покупателя.
С другой стороны Ли Цзинфу тоже махнул рукой, собираясь велеть людям внести заплесневевшую тушь внутрь. Держать её здесь, у всех на виду, было слишком некрасиво.
Но Чжэньнян в этот момент заметила в толпе людей семьи Тянь и некоторых других из тушечного дела. Вокруг уже собралась такая плотная толпа любопытных, что вода не просочилась бы. Вспомнив недавние слухи, она поняла: стоит только внести эти проблемные бруски в лавку, и потом многое будет уже трудно объяснить.
— Отец, пусть тушь останется у дверей, — Чжэньнян остановила своего отца.
Затем она сложила руки в приветствии перед толпой и громко сказала:
— Почтенные, думаю, среди присутствующих немало тех, кто разбирается в туши. С тех пор как тушь Ли появилась на рынке, подобного у нас не случалось ни разу. Но раз теперь возникла проблема, её нужно расследовать. Проверять будет не только наша семья Ли. Мы также просим всех присутствующих знатоков туши помочь семье Ли разобраться. Кто выяснит причину — тому семья Ли также выплатит награду серебром.
Опыт, принесённый из будущей жизни, подсказывал Чжэньнян: если возникла проблема, попытка спрятать её лишь всё больше осложнит. Единственный путь к решению — вынести всё на глаза людям. И теперь Чжэньнян уже не жалела денег.
На самом деле, по её взгляду, в этой ситуации было сразу видно, что проблема возникла из-за материалов.
Если говорить честно, это тоже было её упущением. В самом начале она подчёркивала, что материалы непременно должны быть хорошими. Но поскольку партия туши для семьи Шэнь была срочной, перед началом работы она не проверила все материалы досконально. Да и в последнее время дела шли слишком гладко, одно за другим, — она всё-таки немного возгордилась и расслабилась.
А сейчас она настояла, чтобы проверяли все, и назначила награду серебром. На деле это означало одно: семья Ли показывает своё отношение. И пока люди видят такое отношение, они будут доверять семье Ли чуть больше.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
