О деле госпожи Су Чжэньнян пока не собиралась говорить тётушке Цзиньхуа, по крайней мере до тех пор, пока не поймёт, чего именно добивается Ли Цзиньцай.
Во-первых, не хотелось вспугнуть змею в траве1. Во-вторых, характер у тётушки Цзиньхуа был мягкий. Если Ли Цзиньцай, увидев, что всё раскрылось, начнёт снова жалобно молить о пощаде и ещё приплетёт к делу Жунь-гэ, то кто знает, вдруг тётушка дрогнет сердцем и согласится впустить госпожу Су с ребёнком в дом?
Вот этого Чжэньнян как раз видеть и не хотела.
Поэтому пока оставалось только наблюдать и не вскрывать карты.
Осенний ветер становился всё заметнее.
В полдень Чжэньнян пообедала прямо в мастерской. После еды немного отдохнула в маленьком пристрое, а затем отправилась в счётную комнату посмотреть, как идут дела с бухгалтерией за последнее время.
Там управляющий Шао как раз разбирал книги вместе с Ли Чжэнъянем.
Ли Цзиндун в счётные дела особо не вникал, он целиком ушёл в работу мастерской форм для туши, где вместе с резчиками по доскам и мастерами по формам ломал голову над новыми образцами резьбы.
Когда судят, хороша тушь или нет, важно не только качество самой туши, но и узор, вырезанный на форме, тоже имеет большое значение.
Но девятая ветвь семьи Ли владела в мастерской долей, а значит, совсем уж не следить за её счётами тоже не могла.
Старший двоюродный брат из девятой ветви, Ли Чжэншэнь, сейчас находился в Уюане вместе со старшим братом Чжэньнян; говорили, что дела у них там идут бойко и удачно. К тому же к тушечному делу он не проявлял ни малейшего интереса. Поэтому в счётную комнату вошёл второй двоюродный брат из девятой ветви — Ли Чжэнъянь, тот самый, что недавно занимался сбором соснового масла на сосновых угодьях семьи Ло.
Отныне дела девятой ветви в мастерской должны были постепенно перейти именно к нему.
Поэтому Ли Цзиндун и определил его в счётную комнату, чтобы тот сперва поучился у управляющего Шао. В мастерской старшее поколение уже все было в летах, и теперь как раз наступало время растить молодых.
Ли Чжэнъянь не отличался такой же живостью и ловкостью, как Ли Чжэншэнь, но зато работал старательно и честно. Как говорится, усердие восполняет недостаток таланта. Этим он и заслужил немалое расположение управляющего Шао.
Сейчас в счётной комнате каждый был занят своим делом, а между делом они ещё перебрасывались новостями из тушечного ремесла.
И тут вдруг снаружи донеслось:
— Получилось! Получилось!
В комнату с сияющим лицом влетел управляющий Чжэн, а следом за ним — Ли Цзиньцай.
— Управляющий Чжэн, что это у вас вышло такого, что вы прямо светитесь? — с улыбкой подняла голову Чжэньнян.
— Госпожа Чжэнь, — начал он, — некоторое время назад я услышал, что хозяин Сунь из меняльной лавки «Хуэйюань» собирается закупить крупную партию туши, очень крупную. А я как раз думал, что у нашей мастерской на складе залежалось немало товара, вот и решил попробовать, нельзя ли эту сделку перехватить для нас…
Тут он сделал паузу.
Чжэньнян, слушая его, вспомнила, что раньше Эргоу уже доносил ей: управляющий Чжэн часто бегает в «Хуэйюань» вместе с Ли Цзиньцаем. Значит, всё это время они были заняты именно этим.
Тут, выходит, она зря смотрела с подозрением. Дело-то было самое что ни на есть настоящее.
И всё же такая крупная сделка, а раньше о ней не просочилось ни звука?
Если бы сама Чжэньнян была хозяином меняльной лавки, она бы первым делом пустила слух по мастерским, заставила бы всех сцепиться в торге. Вот тогда можно было бы и цену выбить, и выгоду урвать побольше.
— Подождите, — заговорил в этот момент управляющий Шао, словно озвучивая её собственные мысли. — Почему раньше об этом не было ни малейшего слуха? И потом, отношения между семьёй Сунь и нашей мастерской давно натянутые — разве такая задумка вообще могла пройти? А кроме того, семья Сунь ведь состоит в родстве с семьёй Тянь. Если им нужна тушь, разве не логичнее взять её у Тяней?
И сразу добавил ещё несколько вопросов подряд.
— Тесть, вы не знаете всех обстоятельств, — с некоторой гордостью ответил управляющий Чжэн. — Я узнал об этом деле раньше других. Вообще-то семья Сунь собиралась потом объявить о закупке публично. Но я подумал, что стоит только вынести всё наружу, и начнётся бешеная конкуренция. Потому я в эти дни чуть не через день бегал в «Хуэйюань»: то угощу хозяина Суня винцом, то свожу послушать песенки, то ещё как-нибудь уговариваю. И в конце концов убедил его не разглашать это дело. К тому же мы немного снизили цену на нашу тушь — так ему самому достанется больше выгоды. А раз есть выгода, кто устоит? Какая бы ни была обида, с деньгами ведь не ссорятся. Что до семьи Тянь, они сейчас по горло заняты податной тушью и такую партию не потянут. Да и вообще, с роднёй иной раз торговаться даже труднее: вдруг условия не сойдутся, ещё и чувства испортишь. В общем, сегодня хозяин Сунь наконец уступил: товар он готов брать у нашей мастерской Ли.
После того как в прошлый раз он обидел Чжэньнян, в мастерской ему приходилось не слишком легко. И вот теперь он наконец мог расправить плечи и почувствовать вкус собственной заслуги. Ради этой сделки он и правда побегал немало, чуть ноги не стёр.
— Но семья Сунь ведь держит меняльную лавку, — с любопытством заметил рядом Ли Чжэнъянь. — Куда им сбывать столько туши?
— Вот этого я не знаю, да и неудобно было спрашивать, — немного смущённо ответил управляющий Чжэн. — Но если уж семья Сунь держит такую контору, значит, за ними наверняка стоят свои каналы.
А вот Чжэньнян как раз догадывалась, в чём тут дело.
За семьёй Сунь стояла Ван Цуйцяо. И очень похоже, что вся эта партия должна была идти морем на продажу за границу.
Если так, то сделка и правда была превосходная.
И всё же её не оставляло чувство странности: нелепо было, чтобы такая большая торговля шла тайком, словно что-то скрывали.
— Хорошо! — оживился управляющий Шао. — На этот раз ты и правда сделал для мастерской большое дело. Теперь надо дожать до конца, одним рывком довести сделку до окончательного согласия. А зятю Цзиньцаю тоже придётся потрудиться — пусть поддержит тебя и подстрахует.
Чжэн Цай — так, оказывается, звали управляющего Чжэна.
— Дядюшка Шао слишком добр ко мне, — как всегда сдержанно и скромно сказал Ли Цзиньцай. — Какое там «поддержать»? Я всего лишь учусь у брата Чжэн Цая. Если честно, поначалу я сам не слишком верил в эту сделку и только путался под ногами. Всё, до чего дело дошло теперь, — это целиком заслуга брата Чжэна. Он настоящий великий слуга мастерской.
Заодно он ловко польстил управляющему Чжэну.
Тот стоял рядом, расплывшись в улыбке. Хоть и старался её удержать, но по лицу было видно: слова ему пришлись очень по вкусу.
И только Чжэньнян, услышав это, слегка прищурилась.
Если сделка будет заключена, вес человека в мастерской возрастёт весьма заметно. И дело не только в одной большой партии. За этой сделкой открывался новый канал сбыта, а вот это уже значило куда больше.
Разве не за право голоса так старательно и не раз билась госпожа Тянь, выгораживая Ли Цзиньцая?
А теперь, когда возможность почти сама падает в руки, Ли Цзиньцай вдруг ведёт себя так, словно хочет от неё отстраниться.
Странно.
Слишком странно.
— Всё, что я мог, я уже обсудил, — не без досады сказал управляющий Чжэн. — Хозяин Сунь ясно сказал: дальше он будет говорить только с госпожой Чжэнь.
Ему явно было неловко и обидно тоже.
Будь у него возможность самому завершить всё дело от начала до конца, вышло бы просто идеально. Но, как назло, Сунь Байи заявил, что самый важный последний разговор он поведёт только с Чжэньнян.
Впрочем, в этом тоже была своя логика: такую большую сделку и впрямь следовало подтверждать уже с тем, кто стоит во главе мастерской.
Управляющий Шао немного помолчал, посмотрел на Чжэньнян и заговорил:
— Госпожа Чжэнь, как вы думаете, не стоит ли нам…
Чжэньнян немного подумала и кивнула:
— Хорошо. Эту сделку я беру на себя. Тогда прошу управляющего Чжэна ещё потрудиться и договориться с хозяином Сунем о времени встречи.
Такая крупная торговля уже зашла слишком далеко, чтобы она теперь могла не вмешаться. Раз управляющий Чжэн довёл дело до этой стадии, отказаться было бы просто неуместно.
По правде говоря, сама сделка очень её интересовала. Но и подозрений в ней было хоть отбавляй. Особенно потому, что с одной стороны здесь был Ли Цзиньцай, а с другой — Сунь Байи, и оба по-своему имели на семью Ли особый расчёт. Пока эти двое были замешаны в одном деле, Чжэньнян, разумеется, должна была держать ухо востро вдвойне — нет, втройне.
Так что говорить о сделке она была готова, но не с Сунь Байи.
Если уж и разговаривать, то напрямую с Ван Цуйцяо.
А встреча с самим Сунь Байи нужна была ей лишь затем, чтобы посмотреть, что именно он затеял.
— Хорошо, всё устрою как следует, — сказал управляющий Чжэн.
Чжэньнян кивнула. Но стоило ей чуть повернуть голову, как она заметила, что в глазах Ли Цзиньцая мелькнула странная, многозначительная радость.
И это только ещё больше укрепило её в догадках.
Осенний дождь тянулся без конца.
В Хуэйчжоу осенние дожди всегда были какими-то особенно студёными, пробирающими.
На Чжэньнян были деревянные туфли на подошве, кофта нежного лотосового цвета, синие штаны, а поверх — синяя безрукавка-бицзя с вышитой по краю веточкой. Наряд делал её и сдержанной, и в то же время придавал лёгкую живость. Под бумажным масляным зонтом она стояла на берегу, на зелёно-серых камнях набережной, и в этой дымке дождя сама казалась частью пейзажа.
Она ждала здесь Ван Цуйцяо.
Вообще-то сначала она хотела попросить Сунь Юэцзюань устроить ей встречу с госпожой Сюй. Но потом подумала: если её подозрения верны, то дело может затронуть Сунь Байи. Самого Сунь Байи ей было не жаль — коли хочешь подставлять других, будь готов и сам попасть в западню. Но Сунь Юэцзюань всё же была его младшей сестрой, и Чжэньнян не хотела становиться причиной разлада между братом и сестрой.
Потому она решила обратиться к госпоже Сюй напрямую.
Эргоу разузнал, что та любит кататься по реке в дождь, — вот Чжэньнян и пришла сюда.
Вскоре вдали показалась расписная лодка, медленно плывущая по течению. Ещё издалека было видно женщину, стоявшую на носу, а рядом с ней — служанку, державшую над ней зонт.
Река, лодка, красавица и тонкий дождевой туман — картина была на редкость хороша.
Когда лодка подошла ближе, Чжэньнян повысила голос:
— Позвольте спросить, на лодке госпожа Сюй?
— Да. А вы кто и по какому делу? — отозвалась с лодки пожилая служанка.
— Ли Чжэньнян из тушечной мастерской семьи Ли. Прошу дозволения увидеться с госпожой, — ответила Чжэньнян.
К людям, о которых позже будут писать жизнеописания, она невольно испытывала особое уважение.
Старуха-служанка подошла к той женщине и что-то шепнула ей на ухо. Та тотчас скрылась в каюте, а немного погодя лодка пристала к берегу.
— Госпожа Чжэнь, прошу на борт. Госпожа как раз заварила горячий чай.
К борту перекинули доску. Чжэньнян легко вскочила на лодку и вслед за служанкой вошла в каюту.
Там, у маленького столика посреди каюты, сидела, поджав ноги, женщина лет тридцати с небольшим, красивая и тонкая. Её белые, чуть узловатые пальцы ловко разливали чайный настой.
— Приветствую госпожу Сюй, — Чжэньнян слегка поклонилась.
Не то чтобы она намеренно держалась сдержанно. Просто сегодня она пришла говорить от имени мастерской семьи Ли. И если даже не брать в расчёт личность госпожи Сюй как бывшей морской разбойницы, то уже как хозяйка «Хуэйюаня» она стояла с Чжэньнян на равной высоте. Чжэньнян первой оказала вежливость лишь потому, что была моложе и относилась к младшему поколению. То есть поклон был нужен, но не до угодливости.
— Госпожа Чжэнь из тушечного дела семьи Ли — давно хотела познакомиться, — госпожа Сюй поднялась ей навстречу. — Не церемоньтесь, прошу, садитесь.
Разумеется, этот приём был оказан не столько самой Чжэньнян, сколько столетнему имени семьи Ли, стоявшему за её спиной.
Они сели, перекинулись несколькими ничего не значащими фразами и вскоре перешли к делу.
— Не знаю, по какому вопросу госпожа Чжэнь искала встречи со мной? — спросила госпожа Сюй, отпивая чай.
— Ничего особенного, — спокойно ответила Чжэньнян. — Речь о партии товара между мастерской Ли и меняльной лавкой «Хуэйюань».
Во взгляде госпожи Сюй мелькнула едва заметная настороженность.
Когда это у «Хуэйюаня» появились сделки с мастерской Ли, о которых она ничего не знает?
Но сразу выдавать себя она не стала. Лишь после короткой паузы спросила:
— Вот как? И что же это за дело? Расскажите.
— Последние годы господин Ци очищал юго-восточное побережье от японских пиратов и морских разбойников. Сейчас на побережье как раз самый строгий надзор. Потому, если госпожа Сюй решит в такое время выходить в море, я не могу не тревожиться. Партия эта немалая. Если что-то случится, не только ваши потери будут огромны — мастерская семьи Ли тоже понесёт убыток. А главное… по-моему, сейчас просто нет нужды идти на такой риск.
На этом Чжэньнян умолкла.
Под «господином Ци» она, конечно, имела в виду знаменитого Ци Цзигуана.
Выслушав её, госпожа Сюй с интересом посмотрела на Чжэньнян и только потом сказала:
— Госпожа Чжэнь — редкий человек, всё видит ясно и до сути. Неудивительно, что в тяжёлое время именно вы удержали дело семьи Ли на плаву. Вы правы. И я думаю так же. В ближайшее время «Хуэйюань» не собирается отправлять суда в море. А значит, о каких-либо сделках между «Хуэйюанем» и мастерской Ли я действительно ничего не знаю. Так что, прошу, расскажите мне подробнее, в чём тут дело.
Чжэньнян выслушала её, сохранив на лице лёгкое удивление, но в душе лишь утвердилась в своих подозрениях.
Вот именно.
Она с самого начала чувствовала, что не бывает таких больших сделок, которые держат в полном секрете без особой причины. Значит, здесь и впрямь что-то нечисто.
Если бы речь действительно шла о настолько крупной партии, как могла бы Ван Цуйцяо, хозяйка всего дела, ничего о ней не знать?
— Как? Неужели госпожа и вправду не в курсе? — внешне удивлённо переспросила Чжэньнян, а затем продолжила: — Сегодня после полудня, в час вэй2, у меня назначена встреча с хозяином Сунем в отдельной комнате «Бамбук» в башне Тайбай, будем обсуждать подробности этой сделки. Если у госпожи есть желание, можно снять соседнюю комнату «Орхидея». Тогда вы сами всё услышите и, кстати, сможете заодно подсказать мне, как лучше поступить.
Так Чжэньнян сказала не случайно.
Сунь Байи теперь служил людям «Хуэйюаня», и если бы она сама начала на него жаловаться, это выглядело бы так, будто она только напрасно строит из себя злодейку. Куда лучше, если госпожа Сюй сама всё услышит собственными ушами.
— Это и в самом деле стоит послушать, — слегка потемнев лицом, ответила госпожа Сюй.
После этого разговор уже не клеился.
Пока всё не прояснится, продолжать было бессмысленно.
— Тогда не стану больше мешать госпоже наслаждаться дождём и рекой. Позвольте откланяться, — сказала Чжэньнян и решительно поднялась.
Старуха-служанка уже ждала её и проводила обратно на берег.
Ван Цуйцяо долго смотрела ей вслед, пока фигурка под зонтом не исчезла в дождливой мгле, и негромко произнесла:
— Говорят, ей ещё и шестнадцати нет… А у семьи Ли, выходит, появилась новая женщина, не уступающая Седьмой госпоже. Пожалуй, она ещё и превзойдёт её.
Ведь на деле проблема была внутри самой семьи Ли.
Но госпожа Чжэнь сумела сказать всё так, будто трудность возникла у самого «Хуэйюаня». И теперь выходило, что Ван Цуйцяо ещё и должна быть ей благодарна.
Вот это было по-настоящему умно.
- Вспугнуть змею в траве (打草惊蛇 / dǎ cǎo jīng shé) – насторожить противника неосторожным действием и тем самым дать ему время скрыться или подготовиться.
↩︎ - Час вэй (未时 / wèishí) – время между 13 и 15 часами.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
