В это время Чжао Юэчань, вновь улыбаясь, громко произнесла:
— А я — человек простой, во всех этих стихах да одах не смыслю, разве что пару грубоватых деревенских шуток рассказать могу, чтобы всех рассмешить да порадовать.
Сянлань стояла у стены, наблюдая за Чжао Юэчань, чьи речи и улыбки были столь пленительны. Затем она взглянула на Цин Лань, пришибленно сидевшую на скамье под галереей, и с грустью подумала: «Все же у законной найнай есть та самая стать. Как-никак она дочь чиновника, с малых лет мир видела и бури встречала, в делах у нее совсем иной размах. И пускай мы помогали Лань-инян, вознося ее повыше, но ей самой не хватает ни ума, ни красноречия, в итоге лишь опозорилась. Сколько сил вложено в этот поэтический кружок, а в конце концов одна шутка Чжао Юэчань затмила половину успеха».
Она наблюдала за другими из своего угла, не замечая, что Линь Цзиньлоу следит за ней из-за шпалеры с розами. Он видел, что Сянлань уложила волосы в простой узел, на ней была короткая кофта цвета «осеннего аромата»1 и светло-голубая юбка, на подоле которой были вышиты две бабочки. Наряд был свежим и опрятным, подчеркивая ее чистое, изящное лицо, ставшее еще более прелестным. Линь Цзиньлоу, прищурившись, оглядел Сянлань с головы до ног, а затем с ног до головы. Ему казалось, что она не совсем похожа на ту, что осталась в его памяти, но присмотревшись, он понял — она та же самая, и все же наяву выглядела куда красивее. Линь Цзиньлоу потер подбородок: как служанка может быть настолько хороша собой?..
Скользнув взглядом по сторонам, он увидел юную служанку, которой едва только позволили отращивать волосы. Она шла мимо, на ходу поедая пирожные из блюдца в руках, и ее круглое личико выглядело очень мило. Он поманил ее рукой:
— Эй, ты, иди сюда.
Поедавшей пирожные была Сяо Цзюань. От неожиданного окрика она вздрогнула, а разглядев, что ее зовет Линь Цзиньлоу, едва не поперхнулась от испуга. Больше всего она боялась грозного нрава Линь Цзиньлоу, поэтому застыла на месте, ошеломленно раскрыв рот.
Линь Цзиньлоу нетерпеливо бросил:
— Тебя зовут, слышишь? Оглохла, что ли?
Сяо Цзюань с трудом проглотила кусок, так что глаза у нее полезли на лоб, и, покорно опустив голову, подошла ближе:
— Какие будут приказания, Линь-да-е?
Линь Цзиньлоу указал издалека на Сянлань:
— Передай ей, чтобы шла в павильон Таожань. Она мне нужна для одного дела.
Сяо Цзюань закивала, словно цыпленок, клюющий зерно, и уже собралась уходить, как вдруг Линь Цзиньлоу снова окликнул ее:
— Постой.
Она тут же замерла на месте.
Линь Цзиньлоу добавил:
— Никто не должен об этом знать, иди тихо.
Сяо Цзюань снова усердно кивнула и только тогда ушла.
Сянлань стояла на посту у стены, когда вдруг почувствовала хлопок по плечу. Сяо Цзюань, жуя пирожное, пробормотала:
— Скорее иди, Линь-да-е тебя ищет.
Сянлань вздрогнула:
— Линь-да-е? Он вернулся? Зачем я ему понадобилась?
Сяо Цзюань похлопала себя по груди с видом человека, все еще не оправившегося от страха:
— Не знаю, велел идти в павильон Таожань, что позади обители Лунцуй. Только не заставляй его ждать. Он меня так внезапно окликнул, что я чуть до смерти не подавилась.
Сянлань ничего не оставалось, как отправиться к павильону Таожань. Выйдя через задние ворота обители Лунцуй и обогнув причудливый камень, она увидела павильон, скрытый среди горных персиков и абрикосовых деревьев. Линь Цзиньлоу безмятежно стоял внутри, дразня сидевшую в клетке птицу хуамэй2.
- Цвет «осеннего аромата» (秋香色, qiūxiāngsè) — традиционный китайский оттенок, представляющий собой коричневато-желтый или зеленовато-желтый цвет. ↩︎
- Хуамэй (画眉, huàméi) — китайская кустарница, популярная певчая птица с характерными белыми полосами вокруг глаз, напоминающими расписанные брови. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
