Сун Кэ вытер лицо и руки:
— И всё равно нужно восстанавливаться ещё какое-то время. По-моему, укрепляющие снадобья стоит принимать ещё полгода, не меньше. — С этими словами он взглянул на Сянлань: — Все пошли выбирать ткани, почему ты не пошла?
Дело было в том, что с самого приезда в дом семьи Сун Сянлань носила лишь старые вещи Сун Таньчай да пару новых платьев для служанок. Поэтому Сун Кэ велел принести из лавки несколько отрезов, намереваясь сшить ей обновки по сезону. Но чтобы подарок одной лишь Сянлань не слишком бросался в глаза, он распорядился принести ткани в комнату Сун Таньчай, чтобы каждый мог выбрать что-то для себя. Он и подумать не мог, что Сянлань не придет.
Сянлань улыбнулась, и её изящные глаза превратились в полумесяцы:
— Если я уйду, кто присмотрит за комнатой? Чай остынет, вода похолодает — неужели ты позволишь позвать прислуживать старух со двора?
От этой улыбки сердце Сун Кэ забилось чаще. Ему показалось, что она одновременно и знакома, и прекрасна; она затронула незримые струны в его душе, и он замер в оцепенении.
Заметила, что Сун Кэ пристально смотрит на неё, Сянлань покраснела. В её сердце поселилось смущение, но она сохраняла бдительность и, сделав вид, что ничего не произошло, сменила тему:
— Да-е желает сначала принять ванну или поесть?
Сун Кэ тоже почувствовал, что теряет самообладание, и, опустив голову, кашлянул, будто не расслышав вопроса:
— Раз ты не ходила выбирать ткани, у меня как раз есть два отреза. Если они тебе приглянутся, оставь себе. — С этими словами он откинул полог и крикнул стоявшему на галерее слуге: — Люйдоу, принеси те два отреза ткани!
Вскоре и впрямь появился Люйдоу, неся в руках два рулона: один — небесно-голубое тонкое полотно, другой — шелк-чесуча1 цвета фэй2. Оба были высшего сорта, мягкие и плотные на ощупь, но без лишней вычурности.
Сянлань снова и снова касалась ткани. Сун Кэ смотрел на её опущенные ресницы и чувствовал, будто по его сердцу проводят легким пёрышком. Заметив, что шпилька в её волосах съехала набок, он невольно протянул руку, чтобы поправить украшение. Сянлань поспешно подняла голову, и их взгляды встретились. В этот момент послышался шорох дверного полога, и в комнату вошла Фан Сы, прижимая к себе отрез ткани цвета слоновой кости. Увидев их в такой близости, она тут же переменилась в лице и холодно произнесла:
— О, надо же, как неловко вышло. Кажется, я пришла не вовремя.
Фан Сы была приближенной служанкой тёти Сун, а её мать, Го-ши, — доверенным лицом в доме. Когда отец Сун Кэ скончался, оставив вдову и сына в шатком положении, Го-мама хранила верность и не покидала их. Её дочь Фан Сы также пришла в дом служить, и тётя Сун относилась к ней с особым уважением.
Фан Сы была высокой, светлокожей, с миндалевидными глазами и тонкими губами; пусть и не писаная красавица, она обладала приятной внешностью и была остра на язык. Тётя Сун, приметив это, разузнала о намерениях Го-мамы и, выяснив, что Фан Сы не прочь прислуживать Сун Кэ, пообещала сделать её его младшей женой. К удивлению, Сун Кэ отказался и даже пожурил мать за излишнее вмешательство.
Тётя Сун души не чаяла в сыне, видя в нем свою единственную опору в жизни, и не посмела идти против его воли. Узнав об этом, Фан Сы горько плакала и три дня не показывалась на глаза. Однако позже она стала ежедневно приносить вещи Сун Кэ, часто болтала с Цзюньси и Юэ Си и становилась всё более предупредительной. Раньше, видя Сянлань прикованной к постели и изнуренной болезнью, она даже сочувствовала «бедной девочке». Но по мере того как Сянлань крепла, а следы на её лице исчезали, Фан Сы начала относиться к ней с нарастающим пренебрежением.
Сун Кэ втайне досадовал, что Фан Сы пришла не вовремя. С бесстрастным лицом он убрал руку от волос Сянлань и обернулся:
— Зачем ты пришла?
Фан Сы чувствовала обиду и, сдерживая горечь, произнесла:
— Тётя Сун сказала, что этот цвет хорош, и велела спросить мнение да-е. Если вам нравится, я сошью для вас плащ. — Она украдкой взглянула на лицо Сун Кэ.
Сун Кэ равнодушно улыбнулся:
— Разве я не говорил, что в этом году мне не нужно новой одежды? Пусть мать и сестра выбирают сами. К тому же сейчас такая летняя жара, какой ещё плащ?
Фан Сы поспешно возразила:
— Если не плащ, то хотя бы шаровары с широкими штанинами.
Заметив, что у Фан Сы покраснели глаза, Сун Кэ смягчил тон:
— У тебя и так много работы по шитью для матери, зачем брать на себя лишнее? Мою одежду есть кому шить, а ты просто получше заботься о тёте Сун.
Фан Сы энергично затрясла головой:
— Сшить пару штанов — пустяк, совсем не затруднит. — Словно боясь, что Сун Кэ снова откажет, она сделала несколько шагов вперед и фальшиво улыбнулась Сянлань: — У Цзюньси и Юэ Си стежки грубые, а Сянлань-мэймэй только появилась в доме и здоровье у неё слабое, ей нельзя перетруждаться. Я всё обдумала: пусть шитьем для да-е, как и прежде, занимаюсь я.
Сун Кэ подумал: «Фан Сы — самая приближенная служанка матери, нельзя же в открытую пренебрегать её расположением. В конце концов, это всего лишь штаны, пусть шьет, раз так хочет». Ему ничего не оставалось, как обреченно кивнуть.
Фан Сы просияла, будто обрела сокровище. Лицо её расплылось в довольной улыбке, и она радостно сказала:
— Я управлюсь за два-три дня. — Она с надеждой посмотрела на Сун Кэ.
Сун Кэ, улыбнувшись, кивнул и ушел в ванную, оставив Фан Сы и Сянлань наедине.
Фан Сы окинула Сянлань взглядом с головы до пят. Её вид был высокомерным:
— Я всё хотела спросить: когда да-е купил тебя и привез в дом, ты была настоящим задохликом. Как так вышло?
Сянлань взглянула на Фан Сы и, зажигая лампу на столе, спокойно ответила:
— Об этом велит спросить тётя Сун, или это ты сама хочешь знать?
Фан Сы не ожидала такого ответа и вмиг остолбенела.
- Шелк-чесуча (茧绸, jiǎnchóu) — плотная и прочная шелковая ткань с характерной узловатой фактурой, изготавливаемая из коконов дикого шелкопряда. ↩︎
- Цвет фэй (妃色, fēisè) — традиционный китайский оттенок красного, буквально означающий «цвет императорской наложницы». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
