Го-мама уже отослали, и Сун Таньчай, вернувшись, доложила тёте Сун:
— Го-мама передумала и решила отправиться в Янчжоу к своему племяннику. Я подумала, что она совсем одна и ей некому помочь, а так на старости лет о ней будет заботиться родная кровь. К тому же семья Сун каждый год будет посылать ей немного серебра в знак нашей признательности. Мы уже устроили похороны для Фан Сы, справили все обряды и по-доброму обошлись с Го-мама — на этом долг признательности можно считать сполна выплаченным.
Тётя Сун вздохнула:
— Так тоже будет ладно.
Заметив стоящую в дверях Сянлань, она вспомнила слова, сказанные ей Го-мама перед уходом. Она внимательно пригляделась и впрямь увидела, что лицо Сянлань нежное, словно цветок персика, отчего на душе у неё стало неспокойно. «Стоило ей появиться, как из-за неё Да-гэ-эр прогнал двоих самых надежных людей подле меня», — подумала она про себя. — «Го-мама была совершенно права: что это, если не разорение дома и крах хозяйства1?» Неприязнь к Сянлань в её сердце лишь окрепла, и она махнула рукой:
— Ступайте, я хочу отдохнуть.
Сун Таньчай и Сянлань удалились, и об этом пока говорить не будем.
После этого случая Сун Таньчай обнаружила, что Сянлань — человек рассудительный и надежный, и стала постепенно с ней сближаться. Время от времени они вместе занимались рукоделием или болтали, и им было вполне хорошо вдвоём. Сун Таньчай сказала тёте Сун:
— Раньше мне казалось, что Сянлань просто хороша собой, но теперь, когда случилось это дело, я увидела, какой она уравновешенный и дельный человек. В речах и проницательности она превосходит даже иных дочерей знатных господ.
Тётя Сун хмыкнула:
— Что за проницательность может быть у девчонки из семьи простого достатка?
— Мама, не говорите так, — возразила Сун Таньчай. — На днях я обнаружила, что жена одного из слуг на кухне тайком выносила вещи из дома на продажу, чтобы проигрывать деньги, да ещё и присваивала серебро, выделенное на закупки. Я была в ярости и хотела немедленно её выгнать. Сянлань узнала об этом и удержала меня, сказав: «Я знаю, гунян — человек, в чьих глазах не терпится и песчинки2, но эта служанка уже раскаялась. Её свекровь прослужила в доме Сун десятки лет и теперь слёзно умоляет о пощаде. Если прогнать её вот так, это может ранить сердца всех старых слуг. Лучше перевести её на другую работу, а если она снова провинится, тогда и отправите её в поместье». Я подумала и решила, что в её словах есть смысл, и перевела ту женщину в прачечную. А Сянлань добавила: «Стирка белья — труд тяжелый и неблагодарный. Если она примется за него усердно, значит, ваши старания были не напрасны, и в будущем её можно будет снова привлечь к делам. Если же она не выдержит, вы без лишних усилий сможете выставить её из дома, и никто не сможет вас упрекнуть». Она также велела мне не поднимать шума. Я сперва не поняла, в чём дело, а потом услышала, как слуги шепчутся, что я милостива и даю шанс на исправление даже таким работникам. Та женщина постирала бельё несколько дней, не выдержала и сказалась больной, и тогда я отправила её в поместье. Так я без лишних усилий и доброе имя себе создала, и от негодного человека избавилась. Скажи, разве это не проницательность? А вы ещё сомневались в её помыслах и велели мне проверить вещи в покоях брата. Но там ничего не пропало, даже мелкие расходы серебра записаны. О чём вам ещё беспокоиться? Го-мама перед уходом прихватила столько вещей, и если бы не Сянлань, эта старая интриганка всё бы унесла.
Тётя Сун отвернулась, всем видом показывая, что не желает слушать, и Сун Таньчай замолчала.
А время летело, лето подходило к концу, и незаметно наступило начало осени.
Сянлань занесла в комнату горшок с жасмином, прикрыла окно и, стараясь не шуметь, поднесла Сун Кэ чашу с бульоном, поставив её на край стола. Сун Кэ как раз писал сочинение; он положил кисть на подставку из сине-белого фарфора, взял чашу, вдохнул аромат и спросил:
— Сегодня свиные ребрышки?
— Бульон из ребрышек с ягодами годжи, — ответила Сянлань. — С самого утра томился на медленном огне, мясо совсем разварилось. — Она ловко принялась складывать книги одну на другую.
— В покои хозяйки отнесли? — спросил Сун Кэ.
— Юэ Си отнесла… Эх, не знаю, чем я не угодила хозяйке, но она словно совсем не хочет меня видеть, — с этими словами Сянлань вздохнула.
Сун Кэ нахмурился. Как оказалось, тётя Сун в последнее время часто твердила ему, что у Сянлань скверный характер. Позже разговоры о характере прекратились, и она принялась уверять, будто у Сянлань лицо, сулящее «разорение дома и крах хозяйства», и её нельзя держать в доме, и так далее. Поначалу он отвечал невпопад, но когда это стало повторяться слишком часто, сказал:
— Мама, где вы наслушались этих небылиц? Характер Сянлань мне известен лучше всех: она никогда не притронулась к серебру или медным монетам в моей комнате, если не верите — спросите у Юэ Си или Цзюньси. А что до предсказаний по лицу — это чистой воды выдумки уличных гадалок. Когда я был маленьким, кто-то тоже говорил, что я не доживу до двух лет, но разве я не вырос в добром здравии?
С тех пор тётя Сун больше ничего не говорила, и он решил, что вопрос исчерпан, однако она, как оказалось, всё ещё таила обиду. Сун Кэ призадумался: его мама и впрямь была суеверна, поэтому он решил через несколько дней отправиться всей семьёй в храм Ганьлу, чтобы совершить поклонение Будде. Там он собирался дать монаху немного серебра, чтобы тот при тёте Сун всячески расхвалил черты лица Сянлань — это должно было излечить её от подозрений. Он произнёс:
— Ничего страшного, она просто расстроена из-за ухода Го-мама, ты об остальном не думай.
Сянлань снова тихо вздохнула. Как могла она не думать об этом? Она постепенно лелеяла надежду на счастливый союз с Сун Кэ, но её происхождения и так было недостаточно, а если тётя Сун вдобавок невзлюбит её, дело станет и вовсе почти безнадёжным.
- разорение дома и крах хозяйства (穷家破业, qióng jiā pò yè) — идиома, описывающая человека или событие, приносящее несчастье и ведущее семью к нищете. ↩︎
- в глазах не терпится и песчинки (眼里不揉沙子, yǎn lǐ bù róu shā zi) — идиома, описывающая человека проницательного, честного, не терпящего ни малейшей несправедливости или обмана. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
