Сянлань, погружённая в свои думы, внезапно услышала это и, опешив на мгновение, проговорила:
— Поздравляю, молодой господин Ся, и заранее желаю вам увидеть своё имя в золотом списке¹.
Ся Юнь с улыбкой ответил:
— Благодарю за добрые слова, Сянлань-гунян. Когда сдам экзамены, приглашу всю вашу семью на пир. — Договорив, он обернулся и пристально, с жаром в глазах, посмотрел на неё.
Сянлань тут же всё поняла. Смутившись, она невнятно пробормотала:
— В таком случае, доброго пути, молодой господин Ся.
Ся Юнь, заметив на её лице лёгкий румянец, принял это за стыдливость. На душе у него стало сладостно; он сложил руки в приветствии, прощаясь, и направился к выходу из переулка. Там он встретил нищего, достал несколько монет и опустил в разбитую чашку. Увидев, что с побирушкой был ребёнок в лохмотьях, он добавил ещё немного денег.
Сянлань, наблюдая за этим, молча кивнула, подумав: «Хоть этот молодой господин Ся и кажется суховатым книжником, сердце у него доброе. Живёт в нужде, переписывает книги, чтобы прокормиться, а всё же находит средства для милостыни — это дорогого стоит». Она закрыла дверь и услышала голос Сюэ Ши:
— Хороший человек этот молодой господин Ся. Когда мы с твоим отцом не справляемся с какой работой, он всегда придёт и подсобит. Хоть и учёный, а силы в руках хватает…
Сянлань вспомнила взгляд Ся Юня, и ей стало не по себе. Она сказала Сюэ Ши:
— Впредь лучше не позволяйте ему приходить. Если пойдут дурные слухи, разве это не повредит ему? К тому же я ещё не замужем, а его частые визиты могут бросить тень и на моё имя.
Сюэ Ши оторопела, но, решив, что Сянлань беспокоится о Сун Кэ и боится его недовольства, поспешно ответила:
— Твоя правда. В будущем будем видеться пореже.
Сянлань кивнула, подобрала юбки и поднялась на второй этаж. Наступило затишье.
Прошло ещё два дня, но от Сун Кэ не было никаких вестей. Он не присылал за Сянлань людей и не передал ни слова. От тревоги и уныния Сянлань перешла к томительному беспокойству, и лишь после чтения сутр и написания двух свитков каллиграфии она обрела покой. Она всё обдумала: в этой жизни она — лишь служанка, наделённая красотой и толикой таланта, но судьба её подобна ряске на реке². То, что она смогла покинуть дом Линь и освободить родителей от рабской доли, уже было великой милостью небес, и желать большего не стоило. Если Сун Кэ решит взять в жёны девушку из знатной семьи, это будет лишь справедливо. Теперь она — не та влиятельная госпожа из благородного дома, какой была прежде, и разве может она быть парой для Сун Кэ, выходца из семьи чиновников?
Успокоив так сердце, она целыми днями занималась живописью в своей комнате.
Сун Кэ же эти два дня пребывал словно в беспамятстве. Он часами смотрел на рисунок с маленьким насекомым, который Сянлань оставила перед уходом. Услышав стук Юэ Си в дверь, он вздрогнул.
— Ланцзюнь, лошадь готова. Поедете сегодня в академию?
С трудом собравшись с духом, Сун Кэ отозвался и встал, чтобы взять принадлежности для письма. Увидев чехол для письменных приборов, он снова замер. Этот чехол сшила для него Сянлань, искусно вышив на нём «четырёх благородных мужей» — сливу, орхидею, бамбук и хризантему, как символ изящества литератора.
В тот день, когда Сянлань закончила работу, она едва оправилась от болезни. Подавая вещь, она выглядела так, будто заранее боялась отказа, и тихо произнесла:
— Я торопилась закончить в эти дни, швы вышли грубоватыми. Не взыщите, ланцзюнь, берите и пользуйтесь.
Сун Кэ посмотрел на её заискивающую улыбку, на осунувшиеся щёки и хрупкие плечи. Он хотел, чтобы она отдохнула ещё пару дней, но не ожидал, что она будет так тревожиться и поспешит с шитьём. Он знал, что с тех пор как Сянлань попала в дом Линь, она во всём была осторожна и сносила обиды молча. Видя её такой сейчас, он почувствовал острую горечь. Он взял чехол, разглядывая его — работа была изысканной и оригинальной, явно потребовавшей немало трудов. Ему было трудно выпустить вещь из рук, но он не удержался от ворчания:
— Едва поправилась, а уже взялась за иглу. Что, если бы болезнь вернулась? — Увидев, как Сянлань понурила голову, он кашлянул и добавил: — Гм, цветы вышиты очень тонко.
Бросив на неё взгляд, он увидел, что она по-прежнему молчит, опустив лицо и теребя край одежды с видом полнейшего смятения. Сун Кэ подумал: «Она только пришла в наш дом и, должно быть, боится сделать что-то не так и прогневить хозяина. Она с таким трудом сшила это для меня, мне следовало бы похвалить её побольше».
Он повысил голос и бодро произнёс:
— Ты очень внимательна. Размер чехла в самый раз, и смысл узоров с изображением сливы, орхидеи, бамбука и хризантемы хорош, и сами рисунки такие, каких не встретишь снаружи.
Снова взглянув на неё, он увидел, что Сянлань всё так же молчит. Тогда он ещё больше воодушевился и пустился в рассуждения:
— И эта бабочка вышита чудесно, как раз на цветке орхидеи. Как писал Ли Шанъинь: «Чжуан-цзы в утреннем сне грезил о бабочке, а император Ван-ди вверил весеннюю тоску кукушке». В твоей работе даже есть отсылка к классике! Все говорят, что цзяннаньская вышивка «Хуэйсю» — непревзойдённая, но, по мне, ты вышиваешь ещё лучше!
Вдруг он заметил, что плечи Сянлань подрагивают. Она вскинула голову — лицо её раскраснелось, она сдерживала смех.
— Если бы я и дальше стояла, опустив голову, неужели ланцзюнь расхвалил бы это шитьё как редкостное сокровище?
В душе её разлилось тепло. В этой новой жизни характер Сун Кэ остался прежним. Сяо Хан был таким же: он не мог сказать никому резкого слова. В прошлой жизни, когда она впервые сшила Сяо Хану шапку, та оказалась мала, и он так же ласково утешал её, слово за словом превознося ту шапку так, будто ей нет равных в поднебесье, пока она не начинала заливисто смеяться. Тогда они оба говорили, что оставят эту шапку своему ребёнку…
Сун Кэ оторопел и беспомощно покачал головой, но на его лице играла радостная улыбка. Подняв глаза, он встретил живой смех Сянлань и её взгляд, полный нежности. Сердце его дрогнуло, он молча сжал её руку. Сянлань слегка потянула её назад, но не вырвалась. Ему хотелось поцеловать её щёку, белую, словно фарфор, но он боялся напугать её своей дерзостью…
Сун Кэ всё ещё пребывал в плену воспоминаний, когда голос Юэ Си снова позвал его от двери. Очнувшись, он ответил, собираясь уходить. Глядя на чехол, он стиснул зубы, схватил его и вышел вон.
[Superscript 1] золотой список (金榜题名, jīnbǎng tímíng) — список имён кандидатов, успешно сдавших государственные экзамены на высшую степень.
[Superscript 2] ряска на реке (江上浮萍, jiāngshàng fúpíng) — образное выражение, описывающее человека с неопределённой судьбой, гонимого обстоятельствами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
