Что касается Сянлань, она изо дня в день тревожилась о деле Сун Кэ, но, страдая от невозможности помочь, лишь сильно тосковала, ведь она не могла постоянно наведываться в дом Сун, чтобы разузнать новости. К счастью, Юэ Си уже вышла замуж и время от времени передавала ей известия. Узнав, что беды Сун Кэ закончились, Сянлань невольно раз за разом складывала ладони в молитве, поминая Будду, и думала: «Предсказание из обители Цзинъюэ все же оказалось очень точным, разве для Сун Кэ это не тот случай, когда беда достигла предела и начался расцвет1?» Заметив, что Юэ Си замялась и вид у нее нерешительный, Сянлань спросила:
— Что случилось? Неужели дело еще не кончено? Семья У снова подняла шум?
Юэ Си натянуто улыбнулась:
— Где уж семье У теперь шуметь. У Ляну теми двадцатью ударами палками ноги переломали, он и поплакать-то не успевает. — Она осторожно заглянула Сянлань в лицо и добавила: — На самом деле… та Чжэн-сяоцзе из дома гуна Сянь тоже приятная в общении, нрав у нее прямой и милый, и нет в ней злого умысла, чтобы вредить людям… — Договорив до этого места, она почувствовала, что сболтнула лишнего, и поспешно встала: — Я и так засиделась, пора возвращаться. В следующий раз приду поговорить. — С этими словами она откланялась.
Сянлань услышала, как Юэ Си ни с того ни с сего похвалила Чжэн Цзинсянь, и лишь подивилась этому, но стоило ей подумать о том, что дело Сун Кэ было улажено усилиями Чжэн Байчуаня, как сердце ее упало. Она поняла суть дела и больше не могла усидеть на месте. Пройдясь кругом по комнате, она тотчас вытащила из шкафа сменный наряд, надела на голову шляпу с вуалью и, сев в повозку соседа, поспешно выехала со двора.
Вскоре она добралась до дома Сун. У ворот стоял тот самый старик Ван. Решив, что Сянлань пришла навестить Сун Таньчай, он не стал докладывать, а просто открыл ворота и впустил ее, сказав:
— Сегодня как раз прибыли знатные гости, ты, гунян, проходи и подожди сначала во флигеле.
Сянлань глянула во внутренний двор и впрямь увидела два паланкина, крытых синим шелком, с кистями, свисающими с крыш. Она подумала: «Раз во внутренних покоях гости, мне незачем туда идти, лучше сразу найду Сун Кэ». Обойдя экранирующую стену, она направилась прямиком к кабинету в передней части дома. Не успев сделать и пары шагов, она заметила женщину, которая вышла из вторых ворот и быстрым шагом направилась к дворику с кабинетом. Судя по фигуре со спины, это была стройная особа с чуть широкими плечами, одетая в расшитое золотыми нитями бэйцзы2 цвета лепестков персика и нежно-розовую юбку. Волосы ее были уложены в высокую прическу и украшены драгоценностями, что выдавало в ней благородную Чжэн-сяоцзе.
Сянлань оторопела и невольно замедлила шаг. Женщина подошла к кабинету, на миг помедлила перед дверью, а затем толкнула ее и вошла. Спрятавшись за лунными воротами, Сянлань разглядела ее как следует — это была именно Чжэн Цзинсянь. На сердце у Сянлань стало еще тяжелее. Она на цыпочках подошла к окну и затаилась, прислушиваясь.
Сун Кэ в это время сидел в комнате, отрешенно глядя на старую серебряную шпильку Сянлань. Внезапно услышав скрип двери, он поднял голову и, увидев улыбающуюся Чжэн Цзинсянь, не на шутку изумился. Он поспешно встал и, нахмурив брови, спросил:
— Чжэн-сяоцзе, почему ты пришла?
Чжэн Цзинсянь огляделась и с непринужденным видом уселась на стул. С улыбкой она ответила:
— Странно, почему же мне нельзя прийти?
Сун Кэ нахмурился еще сильнее:
— Это совершенно не соответствует приличиям!
При виде Сун Кэ сердце Чжэн Цзинсянь затрепетало, но она постаралась сохранить невозмутимый вид:
— Эти приличия так докучают! Их выдумали заурядные люди, это просто смехотворные глупости. Мы скоро будем помолвлены, к чему сковывать себя этими косными рамками?
Брови Сун Кэ сдвинулись еще плотнее. Он произнес:
— Даже если так, мужчине и женщине не подобает оставаться вдвоем в одной комнате. Если об этом узнают, это повредит твоей и моей репутации. Если ты, Чжэн-сяоцзе, не желаешь уходить, то уйду я. — С этими словами он собрался выйти.
Чжэн Цзинсянь поспешно преградила ему путь:
— Эй, эй, не уходи, подожди! У меня есть очень важное дело, о котором нужно тебе сообщить!
Сун Кэ остановился и с мрачным лицом посмотрел на нее. Чжэн Цзинсянь ощутила недовольство. Она росла в неге и заботе, с самого детства ей во всем потакали, и никто не смел выказывать ей пренебрежение. А этот Сун Кэ… Ведь ее семья оказала ему такую огромную помощь, он должен был относиться к ней нежно, а она пришла в таком воодушевлении, но наткнулась на холодный прием. Она уже готова была вспылить, но, увидев благородные черты лица Сун Кэ, ее гнев постепенно утих. Она снова смягчилась:
— Ну посмотри на себя. Я с таким трудом выкроила минутку, чтобы увидеться с тобой, а у тебя даже чашки чая не допросишься. Разве так принимают гостей?
Сун Кэ уже потерял терпение и, с трудом сдерживаясь, проговорил:
— Зачем Чжэн-сяоцзе искала меня?
Чжэн Цзинсянь сказала:
— Я пришла сказать тебе, чтобы завтра, когда отправишься в мой дом свататься, не забудь попросить господина У из управления провинции стать сватом. Он хороший друг моего отца, и тот наверняка согласится. Тогда у моего отца будет повод для гордости, и он сможет относиться к тебе еще лучше.
Сун Кэ опустил веки:
— Я понял.
В комнате на миг воцарилась тишина. Чжэн Цзинсянь во все глаза смотрела на Сун Кэ, как вдруг услышала его слова:
— К чему тебе, Чжэн-сяоцзе, было лично приходить и говорить об этом? Достаточно было сообщить моей матери или сестре. Теперь, когда мне все известно, Чжэн-сяоцзе, прошу тебя, уходи.
Чжэн Цзинсянь не ожидала, что Сун Кэ окажется настолько бесчувственным, и нехотя поднялась. Все это время она страшно скучала по нему, порой среди ночи, пробудившись от сна, она думала о том, что действительно сможет выйти замуж за возлюбленного, и это казалось ей сновидением. Сегодня она специально нашла предлог, чтобы ускользнуть и повидаться с ним. Она думала, что их встреча если и не будет исполнена нежности, как описывают в книжных историях, то все же должна быть пронизана смущенным и сладким чувством, но не ожидала, что Сун Кэ встретит ее так холодно и отстраненно.
Подойдя к дверям, она вдруг вспомнила, как в тот день именно здесь, в кабинете, сестры Линь обижали служанку по имени Сянлань. Сун Кэ тогда проявил к той девушке всяческую заботу и внимание, а в его глазах читалась такая любовь, будто абрикосовые сады в марте расцвели в полную силу, и это невозможно было скрыть. Сердце Чжэн Цзинсянь сжалось. Та сцена стала занозой в ее душе. Она как-то тайком рассказала об этом матери, и Вэй-ши успокоила ее: «Это всего лишь служанка. Если она мозолит тебе глаза, позже просто выставишь ее вон. Ты красива, у тебя знатная семья, ты сможешь помочь ему в карьере. А та девчонка — лишь смазливое личико, способное на время увлечь мужчину. Он наверняка понимает, что важнее. Когда вы поженитесь, когда появятся дети, через год-другой Сун Кэ совсем о ней забудет». Эти мягкие уговоры Вэй-ши показались Чжэн Цзинсянь разумными, и она отложила эту обиду. Но теперь, видя холодное обращение Сун Кэ, она вновь почувствовала, как это чувство закипает в ней. Внезапно она остановилась, обернулась и произнесла:
— Ту девку по имени Сянлань тебе в будущем запрещается брать в дом наложницей!
- беда достигла предела и начался расцвет (否极泰来, fǒu jí tài lái) — китайская идиома, означающая, что после периода крайних невзгод наступают благодатные времена. ↩︎
- бэйцзы (褙子, bèizi) — традиционная китайская одежда с разрезами по бокам и длинными рукавами, надеваемая поверх платья или юбки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
