В зале Цинь-ши вздохнула и сказала:
— Только что лаотайтай говорила мне о тебе. Сказала, что ты такая горемычная: рано лишилась родителей, а на старшего брата положиться нельзя, и просила меня присматривать за тобой и помогать по мере сил.
Цао Лихуань про себя выругалась: «Помогать по мере сил? Вздор! Эта старуха спит и видит, чтобы я поскорее исчезла». С холодной усмешкой она произнесла:
— Раз лаотайтай так заботится обо мне, почему же она не пустила меня внутрь? Вместо этого велела двум служанкам преградить мне путь у дверей. Каждое их слово — «приказ лаотайтай», мол, это «семейный пир». Значит, меня держат за чужую? Раз сама лаотайтай так поступает, то и эти служанки с собачьими глазами, что смотрят на людей свысока1, станут ли они считаться со мной и почитать как настоящую хозяйку?
Услышав это, Цинь-ши вмиг помрачнела. Она опустилась на стул и замолчала. Прошло немало времени, прежде чем она медленно произнесла:
— Сегодня и вправду семейный пир семьи Линь. — На словах «семьи Линь» она сделала особый акцент. — Хотя мужчины и женщины сидят за разными столами, ширмы не установлены. Ты уже взрослая, скоро выйдешь замуж, да и гунцзы в доме тоже повзрослели. Боюсь, сидеть всем вместе за едой было бы неподобающе, потому тебя и не позвали. Однако лаотайтай велела послать тебе четыре твоих любимых блюда и две тарелки со сладостями, а завтра она ждет вас, девушек, к себе на обед.
— Лаотайтай всё продумала до мелочей, — сказала Цао Лихуань с явной иронией в голосе.
Лицо Цинь-ши стало ещё мрачнее:
— В семье Линь превыше всего чтят правила и приличия. Ты хоть и не носишь фамилию Линь, но всё же зовешь меня «бяо-тётя», так что я позволю себе на правах старшей сказать тебе пару слов. Ты тоже родилась гунян, и тебе подобает вести себя как гунян. Что бы служанки ни думали про себя, внешне они обязаны проявлять почтение к хозяевам. Даже если какая-то негодная рабыня ведет себя неуважительно, следовало сказать об этом жене управителя или старым момо. Зачем же, забыв о собственном достоинстве и положении, вступать в перебранку со служанкой? Какой бы никудышной ни была Лю Бэй, она человек из комнат лаотайтай. Прежде чем бить собаку, нужно посмотреть на её хозяина2. Ударив Лю Бэй, разве ты не ударила лаотайтай по лицу? Тебе скоро выходить замуж. Если кто-то разнесет весть о сегодняшнем случае, и ты обретешь дурную славу, как ты потом уживешься в семье мужа?
Цао Лихуань с холодным лицом и резким звуком в голосе ответила:
— Я поступаю честно и открыто. Кто сможет упрекнуть меня в манерах или поведении, кто сможет очернить моё имя? В Юйчжоу я была известна как благовоспитанная дочь знатного рода, если не веришь, бяо-тётя, можешь разузнать сама. Если бы та девка не перешла все границы, разве я стала бы её бить? Она несла всякую грязь, всячески помыкая мной из-за того, что я сирота и мне не на кого опереться. Даже служанка вздумала залезть мне на голову!
Цинь-ши за всю свою жизнь не видела, чтобы кто-то из младших осмеливался так дерзко возражать ей, тем более когда она давала добрый совет. От гнева на её лице появилась горькая усмешка, и она произнесла:
— Хорошо, хорошо, хорошо. Значит, по-твоему, ты сегодня ни в чем не виновата, а виновата лишь та служанка? Но служанка исполняла приказ лаотайтай, выходит, по-твоему, неправа лаотайтай? — Не дожидаясь ответа Цао Лихуань, она резко встала, подошла к ней вплотную и с едва заметной улыбкой сказала: — Как говорится в пословице, «великая милость оборачивается враждой», и сегодня я в этом убедилась. Раз бяо-гунян считает, что мы все перед ней виноваты, и безграничная забота лаотайтай лишь породила в тебе ненависть, тогда собирай вещи и отправляйся домой. Нам в семье Линь не жалко лишней пары палочек для еды и сундука с приданым, но мы никогда не будем кормить неблагодарного волка!
Цао Лихуань остолбенела. Она никак не ожидала, что Цинь-ши с ходу укажет ей на дверь! Скрежеща зубами, она выпалила:
— Ты прогоняешь меня? Где это видано, чтобы бяо-тётя при первой же встрече выставляла племянницу вон!
Цинь-ши всё так же слегка улыбалась, но её глаза оставались холодными:
— Не понимаю твоих слов. Это ведь ты выказала недовольство лаотайтай и затаила на нас обиду. Здесь — дом Линь, ты не принадлежишь к нашей семье, и отправить тебя обратно — в порядке вещей.
Цао Лихуань застыла в оцепенении, потеряв дар речи. Она привыкла вести себя дерзко и властно, и никак не думала, что Цинь-ши скажет такое, опозорив её при всех!
Цинь-ши, глядя на лицо Цао Лихуань, втайне усмехнулась. Дойдя до двери, она обернулась и тихо произнесла:
— Поторапливайся, собирай вещи, я велю подготовить повозку, чтобы тебя отвезли.
И она грациозно вышла.
- собачьи глаза смотрят на людей свысока (狗眼看人低, gǒu yǎn kàn rén dī) — китайская идиома, означающая снобизм и привычку судить о людях лишь по их богатству или положению. ↩︎
- прежде чем бить собаку, нужно посмотреть на её хозяина (打狗还看主人, dǎ gǒu hái kàn zhǔ rén) — образное выражение, означающее, что, наказывая чьего-то подчиненного, следует считаться с авторитетом и чувствами его господина. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
