Ду Бинь подумал про себя, что здесь не стоит задерживаться надолго и лучше поскорее убраться. Подождав ещё немного и убедившись, что снаружи стало совсем тихо, он выпрыгнул в окно. Скрываясь, он перемахнул через высокую стену и сбежал через маленькую калитку.
Линь Дунсю стояла поодаль на склоне холма и видела, как Линь Дунлин в сопровождении Сян и Тин вышли из дома. Трудно было сказать, испытала ли она облегчение или невыразимое разочарование; она крепко сжимала в руках платок и медленно побрела назад. Хотя это событие было лишь небольшой бурей, всё, что случилось позже, берет начало именно здесь, но об этом пока умолчим.
После того как сыграли свадьбу Линь Дунци, Линь Чанчжэн вместе с Бао-инян отправился в провинцию Шаньси. Линь Цзиньлоу выделил личных охранников для их сопровождения, а Цинь-ши осталась дома вести хозяйство. Свадьба Линь Дунци праздновалась с большим размахом, поэтому все в доме Линь вложили немало сил и изрядно вымотались. Цинь-ши распоряжалась служанками и момо, собиравшими необходимые вещи, и закончила лишь к тому дню, когда Линь Дунци нанесла ответный визит родителям. После этой суматохи Цинь-ши немного прихворала. Лаофужэнь, жалея невестку, велела Ван-ши на несколько дней взять управление на себя; Линь Цзиньтин поручил Ван-ши заниматься внешними делами, а Линь Дунсю сама вызвалась помогать.
Линь Цзиньлоу был очень занят в военном ведомстве, к тому же хватало и светских обязанностей. Возвращаясь домой, он целыми днями занимался делами или совещался со своими советниками и гостями-учеными, а если становилось слишком поздно, оставался ночевать в кабинете. Сянлань вздохнула с облегчением: в поместье ей и так почти нечем было заняться, а отсутствие Линь Цзиньлоу и вовсе пришлось ей по душе. Она лишь каждый день прилежно упражнялась в живописи, втайне строя свои планы.
Однажды после полудня Линь Цзиньлоу вернулся домой и, едва войдя в кабинет, увидел выходящую оттуда Шу Жань с двумя книгами в руках.
— Что за книги ты взяла? Куда собралась? — спросил он.
Шу Жань с улыбкой ответила:
— Сянлань-гунян попросила меня найти пару книг, чтобы развеять скуку. Если бы вторая гунян еще не вышла замуж, можно было бы одолжить у неё, но теперь это невозможно. Я ходила к четвертой гунян, взяла для неё стихи, но Сянлань-гунян сказала, что уже читала их и они ей наскучили, ей хочется каких-нибудь жизнеописаний или преданий. Вот мне и пришлось взять пару книг в кабинете лаое.
Линь Цзиньлоу глянул — и впрямь два тома «Записок о необычайном». Помолчав в раздумье, он произнес:
— Позже прибери на моем письменном столе, сегодня я буду заниматься делами в спальне.
Шу Жань поспешно согласилась.
Сянлань пряталась за полкой «сокровищницей»1 и украдкой поглядывала на письменный стол в левой части главного зала. Линь Цзиньлоу сидел за этим столом и сосредоточенно перелистывал бумаги, время от времени делая пометки кистью.
Ляньсинь несла на лакированном подносе с золотой гравировкой чашу для чая из белого динского фарфора. Внутри дымился горячий чай. Собираясь подать его Линь Цзиньлоу, она заметила Сянлань, прячущуюся за полками, подошла к ней и тихо спросила:
— Что ты здесь стоишь?
Сянлань слегка покраснела и только собралась ответить, как подошла Нуаньюэ. Она протянула руку и забрала поднос у Ляньсинь:
— Раз вы двое хотите поболтать, я отнесу чай. Да-е уже раза четыре или пять спрашивал про чай, если не подать сейчас, он наверняка рассердится.
Сказав это, она развернулась и вошла в комнату. Сияя улыбкой, Нуаньюэ поднесла чай к столу Линь Цзиньлоу, но тот даже головы не поднял, лишь махнул рукой, веля ей уйти. Нуаньюэ в душе была разочарована, и ей ничего не оставалось, как сжать поднос и удалиться.
Ляньсинь холодно усмехнулась, но промолчала, сделав вид, будто ничего не заметила. Сянлань немного посомневалась и всё же вернулась в свою комнату.
Когда настало время ужина, Ляньсинь заглянула в кабинет и увидела, что Линь Цзиньлоу всё еще что-то пишет и чертит. Не осмеливаясь сильно его беспокоить, она подождала ещё немного, поправила фитиль в светильнике серебряной шпилькой, чтобы огонь горел ярче, и, подойдя, сказала:
— Да-е, на улице уже совсем темно, пора ужинать.
Линь Цзиньлоу, не поднимая головы, ответил:
— Поем чуть позже.
Ляньсинь пришлось отступить.
Линь Цзиньлоу поработал еще какое-то время и, закончив с делами, поднял голову. Он обнаружил, что снаружи уже глубокая ночь, и почувствовал голод. Встав, он потянулся и размял шею и плечи. Ляньсинь, которая давно его дожидалась, тут же подошла. Линь Цзиньлоу взглянул на неё и велел:
— Подавай на стол.
Сам же он подумал, что Ляньсинь всё-таки не так смышлена и полезна, как Шу Жань, но зато она на редкость честная и исполнительная. К тому же, она пришла из покоев лаофужэнь, а такие служанки всегда соблюдают приличия и умеют подобающе прислуживать.
С этими мыслями он вернулся в спальню. На столе, стоявшем на кровати-архате2, уже было расставлено несколько дымящихся блюд. На маленькой кухне не решались дать еде остыть и постоянно подогревали её. Цинь-ши присылала служанку узнать, поел ли он, и, услышав, что Линь Цзиньлоу всё еще занят, из материнской заботы распорядилась прислать ещё два блюда. Стол ломился от яств, фруктов и закусок. То, что еды было много, было делом привычным, но Сянлань, к его удивлению, сидела на одной стороне кровати-архата на подушке цвета осеннего аромата с узором из питонов. Увидев его, она тут же вскочила, бросила на него взгляд и быстро опустила голову.
Линь Цзиньлоу не на шутку удивился и подумал: «Неужто этот волчонок-неблагодарник дожидается, когда я приду ужинать?» Не проронив ни слова, он сел с другой стороны и указал на Сянлань:
— Ты тоже садись.
Сянлань скованно присела.
Тем временем служанки начали расставлять блюда и разливать подогретое вино в кубки в форме календулы. Линь Цзиньлоу взялся за палочки, и Сянлань последовала его примеру. Она положила в рот пару листков зелени и украдкой взглянула на Линь Цзиньлоу, обдумывая, как начать разговор. Казалось, Линь Цзиньлоу в последние пару дней был не в духе. Когда он вернулся к обеду два дня назад и велел накрыть в главных покоях, внезапно пришло известие, что маркиз Юнсинь опередил его и присвоил себе заслуги за разгром японских пиратов, план которого Линь Цзиньлоу готовил заранее. Он тогда пришел в ярость, одним взмахом руки разбил чашу и в гневе ушел, оставив перепуганных служанок стоять на коленях. Все эти дни его лицо оставалось мрачным, окружающие избегали его, не смея приближаться, чтобы не навлечь на себя беду. Просьба, которую Сянлань носила в сердце, уже не раз вертелась у неё на кончике языка, но она так и не решилась произнести её вслух.
- Многоярусная полка «сокровищница» (多宝阁, duōbǎo gé) — предмет китайской мебели с множеством открытых ячеек разной формы для хранения антиквариата и безделушек. ↩︎
- Кровать-архат (罗汉床, luóhàn chuáng) — традиционная китайская широкая кушетка с тремя невысокими спинками, использовавшаяся как для дневного сна, так и для приема гостей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
