Нуаньюэ немного поплакала, чувствуя во всем теле вялость. Не желая, чтобы маленькие служанки видели следы слез на ее лице, она утерлась платком и сама отправилась за горячей водой.
Выйдя из дверей, она зашла в чайную, где как раз находилась Сицюэ. Увидев ее, та расплылась в улыбке и проговорила:
— Наша и-найнай только что вспоминала о сестрице Нуаньюэ, и надо же — мы сразу здесь встретились.
Нуаньюэ натянуто улыбнулась:
— Зачем я понадобилась и-найнай?
— Да ничего особенного, — ответила Сицюэ. — Слышали мы, что руки у тебя искусные и ты даже владеешь мастерством сянской вышивки1. И-найнай хотела попросить тебя зайти и поучить ее немного.
Нуаньюэ поначалу не хотела идти, но Сицюэ так рассыпалась в лестных словах и любезностях, превознося ее до небес, да и Хуамэй всегда была с ней в добрых отношениях, так что пришлось согласиться. Она набрала воды, вернулась умыться и пошла в восточный флигель. Стоило ей войти в комнату, как она почувствовала сладкий фруктовый аромат, исходивший от курильницы в форме лотоса, стоявшей на столе. В комнате царила тишина, повсюду виднелись гранатово-красные занавеси и накидки на стульях, а в клетке щебетала птица, беспрестанно хлопая крыльями.
Хуамэй еще не сняла дневной образ, но волосы ее были наполовину распущены. Она была одета в домашнюю темно-синюю кофту с вышитыми пионами и атласные штаны цвета спелого финика. Она полулежала на кушетке Сянфэй2, поглаживая белую кошку. Глаза ее были подернуты дымкой полусна, а на белом, как пудра, лице ярко алели пухлые губы — она была необычайно соблазнительна.
Услышав шаги, Хуамэй слегка приоткрыла глаза и, увидев Нуаньюэ, поспешно села, поправляя волосы и с улыбкой говоря:
— Посмотри на меня, хотела прикорнуть на миг, а чуть было совсем не уснула, даже не слышала, как ты вошла. — И тут же приказала: — Сицюэ, скорее завари чай.
Она сама взяла Нуаньюэ за руку и усадила рядом с собой на кушетку Сянфэй.
Нуаньюэ поспешно произнесла:
— И-найнай, не стоит хлопот. Какой узор вы хотели бы вышить?
Хуамэй улыбнулась:
— К чему такая спешка? Ты редко заходишь, давай сначала поболтаем, а потом уже спрошу тебя о рукоделии.
Сицюэ подала чай, поставила его на маленький столик рядом и тихо удалилась.
Хуамэй немного посплетничала с Нуаньюэ о домочадцах, всячески подстраиваясь под ее настроение и незаметно льстя ей:
— На мой взгляд, среди служанок из главных покоев ты сейчас самая выдающаяся. Ляньсинь — словно чурбан, Тин Лань — чересчур простодушна, у Жу Шуан есть некая живость, но по глазам видно, что она особа неспокойная. Кого ни возьми — всё не то, и только ты хороша и лицом, и характером, да еще и в шитье мастерица. Уж не знаю, кому в будущем достанется такая красавица.
Эти слова попали Нуаньюэ в самое сердце и вновь разбередили ее душевную рану. Она вздохнула:
— Какой прок в этой искусности, если я лишь внушаю людям отвращение.
— Милая сестрица, как можно говорить подобное, ты ведь сейчас в самом расцвете красоты… — Хуамэй повела глазами и слегка наклонилась к Нуаньюэ. — Я-то, конечно, знаю, что у тебя на душе. У нас, женщин, всего-то и забот, неужели я не разгляжу? Я пригласила тебя сегодня именно ради этого дела.
Нуаньюэ вздрогнула и, подняв голову, посмотрела на Хуамэй:
— И-найнай говорит такие вещи, которых я совсем не понимаю.
Хуамэй усмехнулась:
— Да что тут не понимать? Стоит лишь взглянуть на то, как ты смотришь на да-е, и мне всё становится ясно. Слышала я, что ты и с да-е когда-то была близка, верно? Я могла бы… немного тебе помочь.
Нуаньюэ мгновенно покраснела и лишь спустя долгое время проговорила:
— У и-найнай острый глаз. Только да-е слишком уж непостоянен: стоит ему отвернуться и найти кого-то нового, как он тут же забывает обо мне.
Хуамэй холодно улыбнулась:
— Мужчины — они все одной породы. Но если ты будешь обладать несколькими качествами, ни один не устоит перед тобой. Во-первых, нужна небесная красота; во-вторых, бездна обаяния и умение вести беседу; в-третьих, нужно знать меру и уметь угождать; в-четвертых, нужно иметь терпение и уметь сносить одиночество; и в-пятых, нужно уметь набивать себе цену: нельзя отдавать всё сразу, нужно всегда держать его на крючке, чтобы он никак не мог сорваться.
Нуаньюэ, опустив голову, сказала:
— У найнай глубокие познания. Но хоть я и не дурна собой, до небесной красавицы мне далеко, да и остальные качества мне не по силам… Не знаю, как найнай сможет мне помочь?
— Заставить да-е передумать не так уж трудно, нужно лишь прибегнуть к кое-каким уловкам, — ответила Хуамэй. Она поманила Нуаньюэ к себе и что-то прошептала ей на ухо, а затем, сжав ее руку, тихо добавила: — Это дело — проще простого. Если всё получится, ручаюсь, твои желания исполнятся… У меня тоже нет иного выхода. Видя, как да-е целыми днями пропадает у этой паршивки Сянлань, я ведь тоже места себе не нахожу, верно? Если мы сейчас объединимся, это спасет и тебя, и меня.
Нуаньюэ шевельнула губами:
— Неужели это действительно может получиться? Это же…
Хуамэй с улыбкой произнесла:
— Конечно, получится. Мы же не заставляем тебя убивать или поджигать, это всего лишь пустячное дельце, которое никому не принесет вреда. К тому же, в главные покои вхожи только несколько почтенных служанок, вроде вас, не так ли? — Она похлопала Нуаньюэ по руке. — Подумай о своем будущем, милая сестрица.
Когда Нуаньюэ выходила из восточного флигеля, на душе у нее было тяжело. Сицюэ, глядя ей в спину, спросила Хуамэй:
— И-найнай, неужели получится? Она не проболтается?
Хуамэй, прикрыв глаза, ответила:
— Будь спокойна, не проболтается. Сейчас она в безвыходном положении. Я лишь подтолкнула ее совершить небольшое дело, рано или поздно она согласится.
В ту ночь Нуаньюэ дежурила снаружи главных покоев. Смутно слыша звуки, доносившиеся из комнаты, она ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть. Ночью Линь Цзиньлоу дважды просил принести воды. Когда Нуаньюэ вносила воду, она мельком видела весенние сцены за газовыми пологами, отчего ей становилось еще горше. Так она и пролежала с открытыми глазами до рассвета. А на следующий день она постучала в двери восточного флигеля.
- Сянская вышивка (湘绣, xiāngxiù) — один из четырех великих стилей китайской вышивки, отличающийся особой реалистичностью и изяществом. ↩︎
- Кушетка Сянфэй (湘妃榻, xiāngfēità) — традиционное изящное ложе, изготавливаемое из пятнистого бамбука «слез наложниц Сян». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
