Чунь Лин посмотрела на полный цветов и деревьев двор, на новые выбеленные стены под зеленой черепицей и на окна с изящной резьбой по свежим образцам, и глубоко вздохнула. Она знала, что вся семья Сянлань прежде была рабами, к тому же не пользовалась благосклонностью хозяев. Пусть даже Линь Цзиньлоу позже прислал им слуг и серебра, она опасалась, что им трудно будет избавиться от кислого душка1 мелкого дома. Кто бы мог подумать, что семья Чэнь живет в такой усадьбе: пусть и не огромной, но крайне изысканной. В комнатах в достатке имелись антиквариат, безделушки, каллиграфия и живопись; в еде, одежде и повседневных тратах они достигли достоинства семьи среднего достатка. Пусть Чэнь Ваньцюань и был человеком ограниченным, но, прослужив некоторое время управляющим в лавке, и Сюэ Ши, которая тоже прислуживала в доме Линь, — хотя оба не обладали великой статью, но выглядели вполне подобающе.
В тот же миг Чунь Лин отбросила пренебрежение и подумала: «Слышала я, что семья Сянлань, едва освободившись от зависимости, сразу купила эту усадьбу. Стало быть, это не милость Линь-да-е. Видно, у семьи Чэнь и впрямь имелись кое-какие накопления. Сянлань и лицом, и статью хороша, она вполне могла бы стать главной женой в доме зажиточного землевладельца. Будь у Линь-да-е нрав покладистый да умей он жалеть людей — это одно, но он славится своим распутством, да еще и деспотичен. Неудивительно, что Сянлань не желает входить в дом Линь». Поразмыслив так, она приободрилась и принялась распоряжаться момо и служанками, чтобы те прибрались в комнатах.
Изначально Линь Цзиньлоу оставил семье Чэнь только Лю-поцзы и слугу по имени Хуа Цай. Увидев, с какой помпой вернулась Сянлань, Лю-поцзы и Хуа Цай почувствовали надежду. Лю-поцзы сказала Хуа Цаю:
— Не смотри, что старик Чэнь — человек скупой, мелочный и недалекий, зато он взял в жены добродетельную и добрую Сюэ Ши, да еще и дочь родил такую удачливую. В семье Чэнь спокойно и забот мало; если мы будем служить им верой и правдой, это будет получше, чем в поместье.
И они оба — один послушно исполнял поручения Чунь Лин, другой бегал покупать вещи — стали трудиться еще усерднее.
Между тем в главной комнате уже накрыли стол, и семья из трех человек уселась вместе. Чэнь Ваньцюань в глубине души все же любил дочь. Хоть он и считал, что в его недавних словах не было ошибки, ему не хотелось расстраивать Сянлань. Поэтому он с заискивающей улыбкой подкладывал ей еду, подливал вина, а затем вынес ткани и украшения, купленные для Сянлань за это время, чтобы порадовать дочь.
Сянлань в душе вздохнула. В конце концов, они родные отец и дочь, и недавняя досада рассеялась как дым. Видя, что поясница и ноги Чэнь Ваньцюаня почти совсем зажили — хоть при ходьбе он еще опирался на трость, но это уже не было серьезной помехой, — она невольно почувствовала облегчение.
Когда семья закончила трапезу, Чэнь Ваньцюань на радостях выпил лишнего и отправился в свою комнату спать. Служанки убрали остатки пиршества, и тогда Сянлань позвала Хуа Цая. Дав ему горсть монет, она сказала:
— Моей а-нян в последние два дня нездоровится. Сходи в аптеку «Юнжэньтан» и пригласи лекаря Чу.
Хуа Цай послушно ушел.
Вскоре лекарь Чу и впрямь прибыл. Лю-поцзы провела его в боковой флигель, а служанки удалились. Сянлань и Сюэ Ши сидели на кровати за опущенным пологом. Сюэ Ши первой протянула руку, Лю-поцзы накрыла ее запястье платком. Осмотрев больную, лекарь Чу произнес:
— У фужэнь слабые ци и кровь, серьезных болезней нет. Достаточно будет принять пару снадобий, восполняющих силы, и все придет в норму.
Сянлань спросила:
— Моя а-нян до сих пор не имеет сына и хотела бы родить еще раз. Как Вы считаете, уважаемый лекарь, возможно ли это?
Лекарь Чу ответил:
— В теле фужэнь затаился холод2, а силы подорваны тяжким трудом. Должно быть, она страдает от болей в спине и пояснице — боюсь, это последствия прошлых родов. Зачать снова будет непросто, требуется долгое лечение и сильное укрепление организма. Позже я выпишу два рецепта; когда она пропьет отвары какое-то время, я проведу новый осмотр.
Сюэ Ши в последнее время и сама искала помощи у врачей, и все они отвечали ей так же. Хоть в душе она и была разочарована, но постепенно привыкла. Убрав руку, она вздохнула, обращаясь к Сянлань:
— Дети — это то, что предопределено судьбой. Ладно, я уже оставила эти мысли. Лишь бы у тебя все было хорошо, это для меня важнее всего.
Сянлань сжала руку Сюэ Ши. Велев Лю-поцзы подать лекарю Чу чаю и подождать снаружи, она тоже протянула руку, накрытую платком, чтобы лекарь проверил ее пульс.
Лекарь Чу проверил пульс на обеих ее руках и, поглаживая бороду, сказал:
— У этой фужэнь ци сердца истощена, отчего рождается внутренний огонь; наблюдаются одышка и сердцебиение, недостаток крови и застой ци, что ведет к нерегулярному женскому циклу. Кроме того, чрезмерный огонь печени подавляет селезенку и желудок, отчего пропадает аппетит и чувствуется тяжесть в конечностях. По пульсу этой фужэнь я вижу, что она человек умный и волевой, но слишком много тревожится. В последнее время, вероятно, случалось что-то, идущее наперекор ее воле. Вдобавок к этому — холод в теле и слабость почек. Если не заняться тщательным лечением, иметь детей Вам тоже будет затруднительно.
Сянлань, услышав это, замерла и поспешно переспросила:
— Затруднительно иметь детей? Значит, мне трудно будет выносить и родить?
Лекарь Чу ответил:
— Вы еще молоды, поправить здоровье нетрудно. Нужно лишь принимать пилюли из женьшеня, дудника, астрагала, атрактилодеса и пории, чтобы оживить кровь в жилах и успокоить сердце. Хоть силы фужэнь и подорваны, к счастью, организм не истощен до такой степени, чтобы не принимать лекарства. При таком лечении через полгода или год все придет в порядок.
Сказав это, он вышел, сел снаружи и начал писать рецепт.
Сянлань, сидя за пологом, облегченно вздохнула и подумала: «Лекарь Чу из аптеки „Юнжэньтан“ славится своим умением лечить женские недуги и восстанавливать ток крови. К тому же он человек честный и обладает высокой врачебной этикой. Если он говорит, что мне трудно иметь детей, значит, забеременеть и впрямь будет непросто. Это очень хорошо. В поместье ведь даже негде отвар, предотвращающий зачатие, сварить. Если бы ребенок и впрямь появился, то вырваться оттуда стало бы совсем невозможно. Нынешняя беда на поверку оказалась благом».
Вскоре лекарь Чу закончил писать рецепты. Сянлань позвала Лю-поцзы, вручила лекарю увесистый красный конверт с наградой и велела проводить его.
- Кислый душок (酸气, suānqì) — метафора мелочности, ограниченности или излишней манерности, приписываемая людям низкого происхождения. ↩︎
- Холод в теле (体寒, tǐhán) — в традиционной китайской медицине состояние нехватки энергии Ян, приводящее к застойным явлениям и бесплодию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
