Луань-эр, тяжело дыша, произнесла:
— Как я могу проглотить эту обиду? Она всего лишь инян, велика важность! У каждого в этом мире своя карма и предопределение1, с чего бы мне не стать главной хозяйкой?
Цуньсинь поспешно принялась её уговаривать:
— Хозяйка, тише, отдохните как следует, просто лечитесь и ни о чём не беспокойтесь. — С этими словами она подошла и подоткнула Луань-эр край одеяла.
Луань-эр уставилась на Цуньсинь. Той стало не по себе, но она с заискивающей улыбкой спросила:
— Что вы, гунян? Хотите воды?
Луань-эр внезапно схватила Цуньсинь и принялась осыпать её ударами куда попало, бранясь на чём свет стоит:
— Проклятая девчонка! Кто просил тебя идти к Хуамэй за лекарством? Разве я умираю? Потащилась к этой бабе! Или ты боишься, что я не сдохну, и специально позоришь меня, пригласив эту мегеру расстраивать мне сердце? Забью тебя до смерти, безглазая тварь!
От боли и обиды Цуньсинь невольно расплакалась. Шу Жань поспешила оттащить её и, встав перед ней, возмущённо отчитала больную:
— За что ты её ни с того ни с сего бьёшь! Ты же сама её выставила за лекарством от кашля, а она, не найдя ничего, пришла ко мне. Ночь на дворе, где мне было взять тебе снадобье! Я вспомнила, что Хуамэй недавно мучилась кашлем, вот и отправила Цуньсинь к ней за парой пилюль. Кто же знал, что она сама явится!
Только тогда Луань-эр поняла, что сорвала зло не на той, но признать ошибку ей не позволяло упрямство. Она лишь промолчала, отвернулась к стене и улеглась, закрыв глаза.
Шу Жань вздохнула, вывела Цуньсинь наружу и принялась вполголоса утешать её. Вдруг она заметила Линь Цзиньлоу, стоящего на галерее. Сердце её ёкнуло: «Как долго здесь да-е? Много ли из сказанного он услышал?» Смиренно улыбнувшись, она шагнула навстречу:
— Да-е вернулся.
Линь Цзиньлоу ничего не ответил. Он лишь взглянул на Шу Жань и повернул прочь.
В этот самый миг Сицюэ вышла с тазом выплеснуть воду. Увидев Линь Цзиньлоу, она тут же бросилась назад сообщить Хуамэй. Хуамэй мгновенно выбежала из комнаты и окликнула:
— Да-е! — Подойдя ближе, она расплылась в улыбке: — Да-е, вы давненько ко мне не заглядывали. На днях я раздобыла одну чудесную вещицу, прошу вас, взгляните. — Не дожидаясь ответа, она подхватила его под локоть и потащила в восточный флигель.
В это время Луань-эр в своей комнате услышала, как Шу Жань назвала «да-е», и тут же вскочила. Превозмогая головокружение, она торопливо поправляла волосы и сползала с кровати. Прильнув к окну, она увидела, как Хуамэй уводит Линь Цзиньлоу. Гнев мгновенно ослепил её; она уже собиралась выкрикнуть проклятия, но голова пошла кругом, и она со слабым стоном повалилась обратно на постель.
Хуамэй втащила Линь Цзиньлоу в комнату и принялась раздавать указания Сицюэ:
— Скорее завари крепкого горячего чая! Здесь есть пара сменных одежд да-е для дома, неси их сюда! — Говоря это, она подвела Линь Цзиньлоу к кровати, усадила его и нежно спросила: — Да-е, вы не голодны? У меня есть сладости, всё как вы любите.
Линь Цзиньлоу, полуприкрыв глаза, откинулся на спинку кровати и спустя мгновение уронил:
— Угу.
Хуамэй засуетилась. На цыпочках подойдя к дверям, она шепнула Сицюэ:
— Смени жасминовое благовоние «в форме иероглифа сердце»2 на согревающее в виде цветков хайтана, положи две штучки. — Сицюэ повиновалась и ушла.
Хуамэй подошла к туалетному столику, взглянула в зеркало, обновила белила и румяна, коснулась губ алой помадой. Тихим шагом она подошла к Линь Цзиньлоу, присела рядом и принялась расстёгивать пуговицы на его одежде, прошептав:
— Позвольте вашей рабе помочь вам снять верхнее платье. В домашнем будет поудобнее.
Линь Цзиньлоу, всё так же не открывая глаз, снова отозвался коротким «угу», позволяя Хуамэй распоряжаться собой.
- 因果业缘 (yīnguǒ yèyuán) — буддийское понятие о причинно-следственной связи и судьбе, определяющей долю человека в этом мире. ↩︎
- 心字茉莉香 (xīnzì mòlìxiāng) — жасминовые благовония, выложенные или спрессованные в форме китайского иероглифа «сердце» (心). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
