Линь Цзиньлоу наплел:
— В лагере возникли неотложные дела, мне нужно уехать.
Он стремительно зашагал прочь. Миновав ворота Чуйхуамэнь1, слуга, стоявший на часах, увидел, что Линь Цзиньлоу выходит, и поспешил назад, чтобы растолкать Цзисяна и Шуанси:
— Господа, скорее вставайте! Да-е уезжает!
Оба впопыхах натянули одежду и выбежали наружу, и в самом деле увидев Линь Цзиньлоу у вторых ворот.
Цзисян провел ладонью по лицу и подошел к нему:
— В такой поздний час куда же да-е направляется?
— В усадьбе тоска смертная, не сидится на месте, — ответил Линь Цзиньлоу. — Поеду развеюсь.
Цзисян и Шуанси переглянулись. Шуанси сказал:
— Время позднее, кругом комендантский час, на больших улицах и смотреть-то нечего. Поехать можно разве что в Ихунъюань. Да-е там давно не бывал. Тамошний прислужник даже передал пятицветный платок с вышитыми уточками-мандаринками, который Жуй Сянь сшила своими руками специально для да-е. Говорил, Жуй Сянь-гунян каждый день поминает да-е, все глаза себе выплакала.
Линь Цзиньлоу усмехнулся:
— Неужели ты веришь словам продажной девки? Платок мне не нужен, отдай его Сяо Сань-эр, он ведь по этой Жуй Сянь сохнет.
Шуанси, услышав это, понял, что Линь Цзиньлоу не желает ехать в Ихунъюань, и продолжил:
— Тогда, может, в павильон Ицуйгэ? Слышал, там появилась новая гунян, мастерица петь и играть. Знает целиком цикл песен «Узы лазоревых облаков», а собой так хороша — говорят, краше и не сыскать.
Лицо Линь Цзиньлоу по-прежнему не выражало радости.
Цзисян почувствовал, что всё это не то, и незаметно пнул Шуанси. Внимательно следя за переменами в лице Линь Цзиньлоу, он с подобострастной улыбкой произнес:
— Те места далече, время позднее, на дорогах темно, даже с фонарями идти трудно. Лучше выбрать что-нибудь поближе. Как по мне, так стоит навестить Сянлань-гунян в доме семьи Чэнь.
Шуанси вытянул шею:
— В дом Чэней? Так это же еще дальше, чем до Ицуйгэ!
Цзисян поспешно пнул Шуанси еще раз и, продолжая улыбаться, добавил:
— А я считаю, что дом Чэней — самое подходящее место. Во-первых, Сянлань-гунян живет у себя уже два дня и наверняка истосковалась по да-е. Если да-е приедет на ночь глядя, это как раз утолит ее печаль, она увидит, сколь да-е заботлив и внимателен, и будет тронута и счастлива сверх всякой меры. Во-вторых, раз уж мы там окажемся, то завтра днем по пути сможем забрать ее обратно. В-третьих, если поехать потайными тропами, то дом Чэней — путь знакомый и близкий, так что всё складывается идеально.
— Седлайте коней, едем к Чэням, — распорядился Линь Цзиньлоу. Шуанси и Цзисян вихрем умчались за лошадьми.
Хозяин и двое слуг выехали через боковые ворота. Цзисян, знавший дорогу как свои пять пальцев, привел всех к дому Чэней. Шуанси отправился стучать в ворота. В это время все уже спали, и первой на шум отозвалась собака во дворе, залившись лаем. Дежурившая у входа Лю-поцзы поспешила спросить, кто пришел, на что Шуанси ответил:
— Почтенный приказчик Чэнь, мы из дома Линь, отпирай!
Услышав это, Лю-поцзы открыла ворота. Подняв фонарь, она увидела стоящего снаружи Линь Цзиньлоу и от страха чуть чувств не лишилась, поспешно приглашая гостя во двор. В главном доме и в боковых флигелях зажегся свет. Чэнь Ваньцюань вышел, набросив одежду, и при виде Линь Цзиньлоу во дворе у него подкосились ноги. Нацепив на лицо улыбку, он, опираясь на костыль, поковылял навстречу. Его голос дрожал:
— Т-т-так это Линь-да-е пожаловал! Скорее, скорее проходите в дом. — И громко крикнул: — Живее, согрейте воды и заварите чай!
Сянлань тоже давно спала, но, услышав стук в ворота и шум во дворе, а затем и громкий возглас «Линь-да-е приехал!», уже не могла оставаться в постели. Подумав, что случилось нечто из рук вон выходящее, она быстро поднялась, накинула плотную накидку и толкнула дверь, чтобы посмотреть, что происходит.
Линь Цзиньлоу всё еще стоял во дворе. Услышав звук открываемой двери, он увидел Сянлань на пороге флигеля и направился к ней. Обернувшись к Чэнь Ваньцюаню, он бросил:
— Не утруждайтесь, Сянлань сама мне услужит.
Он легонько подтолкнул Сянлань и вошел в комнату.
Чэнь Ваньцюань чувствовал, что Линь Цзиньлоу поступает не по правилам приличия, и пребывал в нерешительности, но проницательный Цзисян тут же подхватил Шуанси и подошел к хозяину дома с любезностями. Чэнь Ваньцюань знал, что эти двое в большом почете у Линь Цзиньлоу, и, стараясь быть предельно обходительным, спросил:
— Да-е приехал так поздно, чтобы забрать Лань-цзе-эр?
Цзисян усмехнулся:
— Вовсе нет. Боюсь, сегодня он останется здесь на ночь. А нам с братом придется просить у почтенного приказчика Чэня пристанища.
Чэнь Ваньцюань поспешно распорядился прибрать в комнатах, достать одеяла и прочее. Хуа Цай отправился пристраивать лошадей. Суматоха продолжалась изрядное время, прежде чем всё наконец утихло.
Тем временем Линь Цзиньлоу, войдя в комнату, первым делом вдохнул аромат теплого благовония, от которого на душе сразу стало уютно. Оглядевшись, он увидел на центральной стене свиток с изображением Гуаньинь Отражения Луны в Воде — старинную картину прежней династии. По бокам висели парные надписи: «Скрытая орхидея и светлая луна — сон на ветру; глубокий двор и решетчатые окна — дождь в третью стражу2». Сверху красовались три иероглифа, выведенные четким уставом: «Цзяланьсюань». Под ними стоял длинный столик, по обе стороны которого помещались хрустальные вазы с охапками хризантем размером с чашу. Посреди столика стояла курильница в форме лотоса, в которой благовония уже догорали, пуская лишь едва заметную тонкую струйку дыма.
Окна были оклеены бумагой цвета марены. Слева стояла резная кровать с расшитым пологом нежно-зеленого цвета. Рядом находился столик из красного дерева в форме цветка хайтана, на котором стояли чашки для чая и другие мелочи. Перед кроватью стояли два низких стула с вышитыми подушками, а сбоку висела пара шелковых полотенец. Перед окном располагалась кушетка из пятнистого бамбука, застеленная нарядным шелковым матрасом, на котором лежало несколько подушек зеленого цвета с красными искрами и валялось несколько книг, явно брошенных Сянлань после чтения.
Линь Цзиньлоу откинул полог и сел на кровать. Проведя рукой по постели, он почувствовал, что она еще хранит тепло, и не удержался — прилег, вдыхая тонкий аромат, исходящий от подушек. Сянлань вошла с подносом в руках и, увидев, что Линь Цзиньлоу развалился на ее постели, закусила губу, подошла и сказала:
— Да-е, прошу, выпейте чаю.
- ¹ Ворота Чуйхуамэнь (垂花门, chuīhuāmén) — «Ворота с висячими цветами», внутренние ворота в традиционной усадьбе, отделяющие парадный двор от жилых покоев. ↩︎
- ² Третья стража (三更, sāngēng) — традиционная китайская мера времени, соответствующая периоду с 23:00 до 01:00. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
