Пока они разговаривали, вошёл Линь Цзиньтин. Увидев полную комнату сестёр, он застыл и тут же собрался уйти. Линь Дунлин с улыбкой сказала:
— Гэгэ уже пришёл, зачем же убегать? Здесь есть горячий чай, выпей чашку перед уходом.
Линь Цзиньтин вышел за дверь и, смеясь, ответил:
— Я заглянул по пути, чтобы вернуть второй мэймэй книгу. И Фэй всё ещё ждёт меня за воротами двора, так что я не задержусь.
Глаза Линь Дунци, Линь Дунлин и Линь Дунсю мгновенно засияли. Линь Дунлин тут же наперебой засыпала его вопросами:
— Сун-гэгэ пришёл? Скорее, пригласите его войти!
Линь Дунци кивнула:
— Мы ведь родственники, чего бояться? Раз уж пришёл ко мне, как я могу не угостить его добрым чаем.
Она приказала служанкам поспешить с приглашением, а сама взяла чайник и вышла встречать гостя. Остальные гунян, почуяв перемены, тоже поспешили наружу.
Линь Дунсю, которую оттеснили в самый конец, холодно усмехнулась и пробормотала:
— Только что напускала на себя важность, как подобает законной дочери, и что-то не заметно было такого рвения, а едва услышала, что пришёл Сун-ланцзюнь, помчалась быстрее зайца. Тьфу! Бесстыдница.
Сянлань стояла у самого входа и отчётливо слышала каждое слово. Она опустила голову к груди, делая вид, что ничего не замечает. Подняв глаза, она увидела Дунци и Дунлин, окруживших изящного и статного юношу; лица обеих слегка разрумянились.
Линь Дунци собственноручно налила чашку чая и поднесла ему:
— Сун-гэгэ, ты с таким трудом выбрался ко мне, как же можно уйти в такой спешке, даже не заглянув внутрь?
Сун Кэ принял чай, лишь слегка улыбнувшись. Линь Дунсю мягко произнесла:
— Сун-гэгэ стал старше и начал чуждаться нас. А ведь в детстве мы все вместе качались на качелях во дворе и распутывали «девять неразрывных колец»1. Сун-гэгэ знает дорогу только ко второй мэймэй, а ко мне и не заглянет.
Линь Дунлин, услышав это, нахмурилась. Она сделала шаг вперёд, оттесняя Линь Дунсю назад, и схватила Сун Кэ за рукав:
— Сун-гэгэ, ты так дружен с моим гэгэ и к тому же мой двоюродный брат. Пусть в детстве я и не жила в столице и мы не росли вместе, ты не должен отдавать предпочтение одной, обделяя другую.
Не успела она договорить, как Линь Дунсю хлопнула её по руке, державшей рукав Сун Кэ. Линь Дунсю с притворным укором заметила:
— Третья цзецзе, Сун-гэгэ тебе двоюродный брат, а не родной, нехорошо так хватать и тянуть его.
Сянлань втайне вздохнула: «Только что Линь Дунсю и Линь Дунлин сообща притесняли Цао Лихуань, а едва появился этот “Сун-гэгэ”, как они тут же пошли игла против острия. Ха-ха, говорят, что красавицы — корень бед, но и статные мужчины — та ещё напасть».
Линь Дунсю, увидев Сун Кэ, втайне пожалела, что оделась сегодня недостаточно ярко. Хоть её наряд и выглядел представительно, в сравнении с Линь Дунлин она проигрывала в красоте и оригинальности. Линь Дунлин же, глядя на Линь Дунсю, жалела, что ради удобства не нанесла румяна и пудру; лицо казалось слишком бледным, а густые брови она не успела подправить бритвой, так что рядом с Линь Дунсю она выглядела мужеподобно. Линь Дунци же была вполне довольна своим скромным нарядом: в семье Сун бережливость всегда была правилом дома, к тому же их нынешнее положение было уже не тем, что прежде. Её облик был как раз под стать.
Сун Кэ с улыбкой сказал:
— Сегодня я пришёл за компанию с Сю Хуном. Мы повзрослели, и то, что видимся редко — дело обычное. Забота сестёр по-настоящему льстит мне.
Стоило ему замолкнуть, как тут же поднялся щебет, подобный голосам иволг и ласточек. Сун Кэ отпил чаю и добавил:
— Сегодня из поместья привезли несколько корзин ранних персиков. Они не такие сладкие, как медовые, но очень сочные. Я привез в дом две корзины, пусть сёстры попробуют первыми.
Линь Дунсю замахала руками:
— Нет-нет, второй цзецзе нельзя есть персики, у неё даже от одного прикосновения сыпь выступает.
Линь Дунци с укором взглянула на неё:
— Вечно ты много болтаешь.
Линь Дунлин же весело проговорила:
— Второй цзецзе не повезло, а я вот обожаю персики. Позже пришли в мою комнату побольше.
Обменявшись ещё парой любезностей, Сун Кэ сказал:
— У меня есть дела, не буду более беспокоить. Моя мэймэй остаётся здесь, прошу сестёр позаботиться о ней.
Линь Дунци тут же отозвалась:
— Сун-гэгэ, подобные слова лишь подчёркивают наше отдаление…
Линь Дунлин поспешила вставить:
— Именно, именно! Я отношусь к Таньчай как к родной сестре. Я как раз хотела сказать: у меня есть шкатулка отличных дворцовых цветов, я отдам их ей.
Линь Дунсю подошла и обняла Сун Таньчай за плечи, ласково произнеся:
— Вот именно. Я как раз хотела уговорить Таньчай-цзецзе остаться в поместье подольше и пожить со мной, чтобы мы, сёстры, могли вдоволь наговориться.
Сянлань внезапно осознала: «Так Сун Таньчай — сестра того самого “Сун-гэгэ”, неудивительно, что гунян Линь так старались ей угодить. Интересно, что за человек этот “Сун-гэгэ”? Он явно наделён литературным талантом и необычайным благородством, истинный дракон и феникс среди людей2, вот только в его одежде нет былого богатства». С этими мыслями её взгляд упал на пояс Сун Кэ. «Взять хотя бы его расшитый золотом пояс: агат отвалился, и вместо того, чтобы заменить его таким же или вставить драгоценный камень вроде рубина или красной яшмы, он прикрепил простой темно-красный камень. Одежда чистая, но видно, что она заношена больше чем наполовину. Видимо, семья когда-то была богатой, а теперь дела идут хуже».
Пока она размышляла, взгляд Сун Кэ неожиданно скользнул в её сторону. Их глаза встретились; Сун Кэ на мгновение замер, а затем слегка прищурился. Сянлань же, вздрогнув от испуга, поспешно опустила голову.
- Девять неразрывных колец (九连环, jiǔliánhuán) — традиционная китайская головоломка из девяти последовательно соединённых колец. ↩︎
- Дракон и феникс среди людей (人中龙凤, rénzhōng lóngfèng) — идиома, обозначающая выдающихся людей, обладающих исключительными талантами и статью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
