Линь Цзиньлоу вырос в роскоши и неге, познав все виды румян. Перед тем как выйти к гостям на пиру, он специально велел принести на паланкинах трёх лучших девиц из Обители радостных багрянцев. Сейчас у него на поясе висел изумрудный кушак, которым знаменитая Сяо Цуйсянь только что вытирала ему губы, но скромный облик этой девушки внезапно заставил его глаза загореться. Издалека она показалась ему просто миловидной, но вблизи он обомлел и не мог отвести взора. Иссиня-черные волосы и тонкие виски обрамляли белоснежное лицо, формой напоминающее гусиное яйцо. Длинные брови, алые губы и пара ясных, влажных глаз; сейчас её веки были опущены, а густые ресницы походили на веера. Несмотря на юный возраст, она обладала сияющей, ослепительной красотой. Пристально вглядываясь, он находил её всё более одухотворённой и выдающейся, равной которой не было на свете.
Линь Цзиньлоу почувствовал сухость во рту, сердце гулко забилось в груди. Ему отчаянно хотелось наклониться и вдохнуть аромат магнолии в её волосах, чтобы узнать, так ли она благоуханна и соблазнительна, как он представлял. Но он словно оцепенел и не мог пошевелиться. Что за нелепость — перед ним всего лишь маленькая служанка, а он чувствует, что она столь благородна и сдержанна, что к ней нельзя просто так подступиться с шутками или обидой.
Сянлань уже ощутила на себе обжигающий взгляд Линь Цзиньлоу. От этого взора ей было крайне не по себе — так смотрят на кусок мяса, от которого текут слюнки. Налетел порыв ветра, и Сянлань почувствовала исходящий от Линь Цзиньлоу запах вина и едва уловимый густой аромат пудры и румян. Она подумала: «Линь Цзиньлоу так хорош собой, но, к сожалению, он — ветреный повеса. Неизвестно, где он только что развлекался, прижимаясь к красному и опираясь на изумрудное1, не иначе как пыл его ещё не угас, вот он и положил глаз на меня, девчонку?» Её лицо стало ещё холоднее, она отступила на два шага и, склонив голову, спросила:
— Какие будут распоряжения у да-е?
Линь Цзиньлоу слегка кашлянул:
— Как тебя зовут? Чья ты служанка? Почему я тебя раньше не видел?
Сянлань опустила руки и чинно ответила:
— В ответ Линь-да-е, рабыню зовут Сянлань, она прислуживает бяо-гунян в Лосюэу.
Линь Цзиньлоу нахмурился:
— Ты служанка из семьи Цао?
Сянлань почтительно произнесла:
— Рабыня принадлежит семье Линь. Данайнай велела мне прислуживать бяо-гунян.
Только тогда морщина на лбу Линь Цзиньлоу разгладилась. Видя, что Сянлань стоит, опустив голову, он почувствовал недовольство и хотел было велеть ей поднять лицо, но заметил её белую изящную шею, подобную тончайшему фарфору или нежному нефриту. Он невольно потянулся, чтобы коснуться её, но едва поднял руку, как услышал за спиной:
— Господин мой, наконец-то я вас нашёл, так вот вы где!
Линь Цзиньлоу обернулся и увидел своего личного слугу Цзисяна. Тот поспешно подбежал и что-то тихо зашептал на ухо господину. Линь Цзиньлоу удивлённо вскинул брови:
— Неужели? Разве я не велел только что отправить их всех по домам в целости и сохранности?
Цзисян вполголоса ответил:
— Конечно, я специально распорядился проводить их. Но кто же знал, что второй господин Ли положит глаз на Сяо Цуйсянь и непременно захочет забрать её к себе на ночь. Позже он узнал, что Цуйсянь-гунян… — Он взглянул на Линь Цзиньлоу и продолжил: — …уже занята да-е, и не осмелился действовать слишком нагло. Тогда он потребовал её младшую сестру, Сяо Цуйюнь. Но Цуйюнь ещё совсем пташка. В эти дни она написала да-е немало стихов, прислала пятицветный узел, сплетённый из собственных волос, и вы всё это приняли. Она решила, что да-е питает к ней чувства, и считает себя вашим человеком, поэтому, разумеется, не пожелала уступать… Поднялся шум, сейчас Цуйюнь грозится то в петлю залезть, то горло себе перерезать. А второй господин Ли упёрся как баран, лютует, хочет непременно сделать её женщиной.
Линь Цзиньлоу рассмеялся:
— Всё тот же упрямый нрав у Ли-второго. Негоже вести себя так, будто корова жуёт пион2, когда дело касается красавиц. Ладно, я пойду и улажу это миром.
Сказав это, он обернулся, но обнаружил, что Сянлань уже исчезла. Подумав, что разыщет девчонку позже, он последовал за Цзисяном.
Сянлань, прижимая к себе горшок с магнолией, пробежала некоторое расстояние, затем поставила его на землю и рукавом вытерла пот. Вспомнив жгучий взгляд Линь Цзиньлоу, она невольно вздрогнула. Она принялась успокаивать себя: Линь Цзиньлоу просто перебрал лишнего, а как протрезвеет, так сразу и забудет о ней. Когда она уже подходила к Лосюэу, кто-то окликнул её. Оглядевшись, она увидела Сун Кэ, который стоял в бамбуковой роще и манил её рукой.
Сянлань недоумевала, но ей пришлось подойти и спросить:
— Какие будут распоряжения у гунцзы?
- прижиматься к красному и опираться на изумрудное (偎红倚翠, wēi hóng yǐ cuì) — проводить время в праздности в компании красивых женщин. ↩︎
- корова жуёт пион (牛嚼牡丹, niú jiáo mǔ dān) — использовать прекрасную вещь не по назначению или проявлять грубость там, где требуется тонкость и ценится красота. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
