Линь Цзиньлоу уже давно всё это осточертело. Лу Шаотан весь вечер «бил тайцзи»1. Этот человек с волчьими амбициями явно не был добрым малым; Линь Цзиньлоу годами жестко подавлял его, но теперь две трети военных сил в округе находились под его контролем, и он уничтожил большую часть основ, заложенных покойным старым хоу. Но и Лу Шаотан не упускал случая досадить ему: какую бы воинскую заслугу Линь Цзиньлоу ни добыл, этот малый, не выставив ни единого солдата, умудрялся урвать свою долю — видать, совсем с голоду обезумел. В прошлый раз Линь Цзиньлоу задал ему хорошую трепку, вырвав пару верных когтей, и теперь при встрече у этих врагов глаза наливались кровью. С какой стати ему, к дьяволу, терпеть этого юнца и толковать с ним о «ветре, цветах, снеге и луне»?
От скуки Линь Цзиньлоу подцепил палочками немного овощей. Глубокой зимой съесть хоть немного зелени было куда большей редкостью, чем отведать мяса. Полуприкрыв глаза, он медленно жевал, слушая, как остальные ведут пустые разговоры: у кого актеры лучше, кто обзавелся нарядной наложницей, кто раздобыл заморские товары, а у кого конь краше. Линь Цзиньлоу зевнул: если и беседовать о прекрасном, то уж лучше дома, обнимая свою писаную красавицу — пусть даже эта маленькая прелестница была педантичной, словно старый наставник из сельской школы, и краснела от каждого его фривольного слова. Её нежное личико становилось розовым, точно покрытое слоем румян, — любо-дорого смотреть, а уж дразнить её и вовсе было забавой, так и хотелось поцеловать. Но тут он вспомнил, что Сянлань уехала вместе с Цинь-ши в храм и вернется лишь завтра. В ночь перед отъездом он так неистово терзал её на тахте, что кровать едва не развалилась; даже сейчас от воспоминаний о тех ласках захватывало дух.
Пока он пребывал в своих мыслях, подле него раздался нежный, вкрадчивый голос:
— Не слишком ли много е2 выпил? В кухне есть похмельный суп из османтуса, не желаете ли чашу?
Линь Цзиньлоу обернулся и увидел Юнь Чжуй, которая смотрела на него, хлопая влажными глазами. Линь Цзиньлоу махнул рукой и поднялся, чтобы выйти по нужде, а Юнь Чжуй поспешно последовала за ним, дабы прислуживать. Когда они дошли до боковой комнаты, Линь Цзиньлоу зашел за ширму. Юнь Чжуй поспешно опустилась на колени и, протянув руки, распахнула его халат, отцепила кушак на поясе и, спустив штаны, выудила его «хозяйство», придерживая его, пока Линь Цзиньлоу справлял нужду; сердце её невольно затрепетало, а лицо вспыхнуло.
Когда дело было сделано, она снова опустилась на колени, чтобы поправить его одежду, и как бы невзначай пару раз провела рукой — и та массивная плоть наполовину затвердела. Линь Цзиньлоу, будучи человеком, искушенным в любовных утехах, сразу всё понял. Он усмехнулся, взял Юнь Чжуй за подбородок и легкомысленно бросил:
— Маленькая распутница, неужто вздумала соблазнить е?
Юнь Чжуй дрожащим голосом пролепетала:
— Молю, чтобы е пожалел меня за мою преданность…
Линь Цзиньлоу взглянул на её полные томления миндалевидные глаза, на алые губки, и невольно почувствовал желание. Хоть Юнь Чжуй и была хороша собой, ей далеко было до красоты Сянлань, и уж тем более в ней не было той одухотворенной нежности, что так влекла в Сянлань. Сейчас он решил сойтись с ней лишь для того, чтобы попробовать её, точно легкую закуску. Несколько дней назад Чу Дапэн с приятелями во что бы то ни стало вытащили его выпить, желая отблагодарить за то, что он помог им вложить серебро в общую соляную гильдию. За столом его подпоили лишним, а потом позвали очаровательную маленькую певичку Юнь Чжуй, чтобы та спела им. Линь Цзиньлоу, перебрав вина, забылся сном, но почувствовал, как чьи-то руки ласкают его, разжигая огонь внизу — он и принял это подношение. На следующее утро, обнаружив подле себя Юнь Чжуй, он понял, что те малые, желая подольститься к нему, специально приподнесли ему невинную деву. То была мимолетная связь, и на следующий день он вернулся домой, но раз Юнь Чжуй уже побывала с ним, Чу Дапэн и остальные, не зная истинных намерений господина, дали серебра и выкупили её для него.
- Бил тайцзи (打太极, dǎ tàijí) — кит. идиома: уклоняться от прямого ответа, использовать обходные маневры или вести хитрую игру. ↩︎
- Е (爷, yé) — почтительное обращение к господину, главе дома или знатному мужчине. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
