В это время Шуанси осторожно подошёл к Линь Цзиньлоу и, почтительно склонив голову, произнёс:
— Линь-да-е, прибыл военачальник Вэнь, он ожидает за вторыми воротами.
Линь Цзиньлоу поспешно вышел широким шагом. Вэнь Жуши стоял под двумя красными фонарями. Увидев Линь Цзиньлоу, он сложил руки в приветственном жесте и доложил:
— Линь-да-е, в крепостном рву нашли тело. Опознание подтвердило, что это Ду Бинь.
Сказав это, Вэнь Жуши тут же умолк и низко опустил голову, не смея взглянуть на лицо господина. Должно быть, сейчас лицо Линь Цзиньлоу было чернее дна котла1.
— Подтверждено?
— Подтверждено. Тело не успело разложиться, голова и лицо целы. Убит ударом ножа в спину, прямо в сердце.
Как выяснилось, в тот день, когда стражники поместья Линь прибыли извне, Ду Бинь и остальные, поняв, что дело плохо, бросились бежать. В суматохе они не забыли прихватить с собой мать и дочь из второй ветви семьи в качестве заложниц. На полпути они столкнулись с отрядом Сюй Байху. Тогда Ду Бинь внезапно переметнулся: убил своих сообщников, прикинулся героем-спасителем и вернул пленниц в дом Линь. Однако он не подозревал, что Лу Шаотан уже давно получил известия и следил за ним с самого дня его появления в городе. Лу Шаотан подослал людей, чтобы убить его и сбросить тело в ров, заметая следы.
Линь Цзиньлоу нахмурил густые брови. Хотя он и раньше допускал подобный исход, теперь всё же чувствовал, что эта скотина Ду Бинь отделался слишком легко. В этот момент он услышал, как кто-то окликнул его сзади:
— Да-гэ…
Линь Цзиньлоу обернулся и увидел Линь Цзиньтина, стоявшего у вторых ворот. Тот понурил голову и выглядел совершенно павшим духом. Запинаясь, он пробормотал:
— Да-гэ, не могли бы мы поговорить наедине? У младшего брата есть дело к тебе.
Линь Цзиньлоу развернулся и вошёл в ворота Чуйхуамэнь2, сохраняя ледяное молчание.
Третий шао-е семьи Линь с детства больше всех боялся своего брата, считая его страшнее самого деда. Дед хотя бы прислушивался к доводам разума, но этот, если разгневается… Вспомнив, как только что мать рыдала навзрыд, Линь Цзиньтин украдкой взглянул на Линь Цзиньлоу. Он никогда не видел да-гэ в такой ярости. Каким бы жестоким ни бывал Линь Цзиньлоу прежде, в кругу семьи он всегда оставался элегантным, невозмутимым и улыбался, словно весенний ветерок… Линь Цзиньтин облизнул губы и, уставившись на носки своих туфель, произнёс:
— Гэ, гэ, не мог бы ты пощадить третью мэймэй? Она правда осознала свою вину. Стоит тебе только замолвить слово, и дед наверняка изменит решение…
Линь Цзиньтин снова украдкой взглянул на Линь Цзиньлоу: лицо того было мрачным, но не казалось гневным. Набравшись храбрости, он продолжил:
— Хоть третья мэймэй и совершила недостойный поступок, в доме ведь ничего не случилось, все родные вернулись в целости и сохранности. Подумаешь, погибло несколько служанок да стражников — они ведь чужие люди, разве могут они быть ближе родни? Слышал я, да-гэ ещё и наложницу потерял… Эту девчонку Сянлань? Вечно она со своим скверным характером только беды приносила. Я позже подарю тебе другую, обещаю, она будет куда милее, нежнее и покладистее, чем Сянлань…
Не успел он договорить, как у самого уха свистнул ветер. Линь Цзиньтин не успел опомниться, как Линь Цзиньлоу схватил его за ворот и с силой швырнул на землю. Тот упал, скалясь от боли; казалось, все кости в его теле переломаны. Слезы брызнули из глаз, и он остался лежать на земле, не переставая стонать.
Линь Цзиньлоу подошёл и изо всей силы пнул его:
— А ну вставай, не смей прикидываться!
Линь Цзиньтин совсем опешил. Не смея больше злить да-гэ, он, превозмогая боль, шатаясь, поднялся на ноги.
Линь Цзиньлоу ткнул пальцем ему в лицо:
— Пошёл вон!
От этого яростного крика у Линь Цзиньтина подкосились колени. Слуга Лу-эр поспешно подбежал, чтобы поддержать его, и хозяин со слугой бросились прочь в панике.
Линь Цзиньлоу бессильно опустил руки и, сжав кулак, прижал его ко лбу, будто только так мог сдержать бушующее внутри пламя ярости и тревоги. Прошло немало времени, прежде чем он заговорил хриплым голосом:
— Вэнь Жуши, пусть люди продолжают поиски. Я пришлю человека для опознания задержанных женщин. Ступай.
Вэнь Жуши умчался прочь так быстро, словно за ним гнались демоны.
Линь Цзиньлоу развернулся и пошёл обратно. Во дворе он увидел Шу Тун и Цзы Дай: они по-прежнему лежали на земле со кляпами во рту, связанные по рукам и ногам. Шу Жань стояла рядом, карауля их.
Шу Тун выглядела вконец подавленной и при виде Линь Цзиньлоу непроизвольно задрожала всем телом. Цзы Дай же, вытянув шею, смотрела на Линь Цзиньлоу взглядом, полным мольбы, и издавала приглушённые звуки.
Линь Цзиньлоу лишь мельком взглянул на них и бросил Шу Жань:
— Этим двум тварям отрезать языки. — Он указал на Шу Тун: — Эту отправить в поместье. — Затем перевёл палец на Цзы Дай: — Её тётка — человек влиятельный при тай-тай, из уважения к тай-тай я не стану её продавать. Вышвырните её за вторые ворота. В поместье найдутся холостяки, которые не побрезгуют немой, отдайте её замуж за кого-нибудь из них.
Лицо Шу Тун стало серым как пепел. Она полагала, что её в любом случае ждёт смерть, и не ожидала, что Линь Цзиньлоу действительно сохранит ей жизнь. Однако мысли о наказании заставили её мелко дрожать от ужаса. Цзы Дай от страха уже обмочилась; она извивалась и каталась по земле, издавая мычание. Она ведь должна была стать уважаемой инян и жить в достатке, как же ей теперь смириться с такой участью! Цзы Дай казалось, что она видит кошмар!
- Чернее дна котла (比锅底还黑, bǐ guōdǐ hái hēi) — китайское образное выражение, описывающее крайне разгневанное или мрачное лицо. ↩︎
- Ворота Чуйхуамэнь (垂花门, chuíhuāmén) — «Ворота с висящими цветами», внутренние ворота, отделяющие парадную часть усадьбы от жилых покоев. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
