Сянлань слушала доносившуюся мелодию, и мысли её почему-то вернулись к Чунь Янь из Ицуйгэ. Она уже давно собиралась поговорить об этом с Линь Цзиньлоу, поэтому, тщательно подбирая слова, произнесла:
— Линь-да-е, когда злодеи похитили меня и привезли в публичный дом, именно тамошняя гунян по имени Янь-эр развязала мне путы. Если разобраться, она моя спасительница, и её следует отблагодарить. У меня осталось немного серебра, я хотела просить Линь-да-е отправить кого-нибудь передать его ей… Женщины, оказавшиеся в мире «ветра и пыли»1, достойны жалости. Какая девушка из приличной семьи по доброй воле согласится на такое…
Линь Цзиньлоу смотрел, как она осторожничает, как бегает её взгляд, не смея встретиться с ним. Было очевидно, что она чувствует вину. Линь Цзиньлоу едва сдерживал смех: эта глупышка совершенно не умела лгать. Он давно знал, что Янь-эр из Ицуйгэ — это та самая Чунь Янь, которую он сам выставил из поместья на продажу. Тогда Чунь Янь подсыпала снадобье Ин-гэ, из-за чего у той случился выкидыш. В ярости он приказал продать всю её семью куда подальше. В тот день, когда он забирал Сянлань, он мельком увидел Чунь Янь во дворе Ицуйгэ и, услышав, как хозяйка зовет её «Янь-эр», понял, что перекупщики сбыли её в публичный дом, но не придал этому значения. Теперь же Сянлань завела о ней разговор, да ещё и специально назвала её «Янь-эр-гунян», явно желая скрыть её прошлое и хоть чем-то помочь.
Линь Цзиньлоу заглянул в большие и ясные глаза Сянлань, протянул руку и погладил её нежную белую щеку.
— Ты ведь узнала её, верно? Она прежде была в моих покоях, её звали Чунь Янь. В чем она провинилась, тебе тоже должно быть известно?
Сердце Сянлань ёкнуло, она еще больше не решалась смотреть на Линь Цзиньлоу. Опустив ресницы, она после долгого молчания ответила:
— Моя семья жила с ней по соседству. И пусть тогда мы не слишком ладили, всё же мы были знакомы. Сейчас она сама навлекла на себя беду, и хоть она заслужила такую участь, мне всё равно жаль её. К тому же в тот день она действительно помогла мне и даже отдала свои туфли, чтобы я не шла босой… Поэтому я сегодня набралась дерзости и прошу Линь-да-е об этом, только и всего…
Линь Цзиньлоу взял Сянлань за подбородок и, прищурившись, сказал:
— О, значит, её помощь ты помнишь, а то, как Линь-да-е добр к тебе, помнить не желаешь?
— Я помню… — едва слышно прошептала Сянлань.
Линь Цзиньлоу привлек Сянлань к себе и ласково обнял. Хоть Сянлань и была смышлёной, она всегда думала о людях слишком хорошо. У блудниц нет чувств, у актёров нет чести2. Чунь Янь раньше крутила любовь с Цянь Вэньцзэ и всем сердцем желала выйти за него. Когда Ду Бинь заколол Цянь Вэньцзэ до смерти, она погоревала какое-то время. Но не успели кости Цянь Вэньцзэ остыть, как она в спешке подыскала себе торговца тканями из Цзяннани и два дня назад с помпой покинула публичный дом, чтобы стать наложницей. И только маленькая Сянлань, зная, что просьба может его рассердить, по глупости заступается за Чунь Янь, не ведая, что та уже давно нашла себе путь к отступлению. Однако именно за это её и ценили: она искренне пеклась о других и хранила в сердце даже крупицу доброты, проявленную к ней. Линь Цзиньлоу знал, что Сянлань не хочет оставаться в доме Линь, но она спасла его мать и сестру, и ушла со спокойной душой лишь после того, как вернула этот долг благодарности. Для него спасти Сянлань было сущим пустяком, а она готова была отдать за это жизнь.
— Глупышка, настоящая глупышка, — дважды повторил Линь Цзиньлоу и вдруг снова прильнул к её губам. Поцелуй был стремительным и жадным, его рука скользнула ей за пазуху, а губы прошептали: — Маленькая Сянлань, все эти дни я так сильно тосковал по тебе…
Голова Сянлань пошла кругом. Она не успела понять, как разговор о Чунь Янь внезапно перетек в любовный порыв Линь Цзиньлоу. Прежде чем она успела что-либо сказать, его губы запечатали ей рот, и он подхватил её, перенося на кровать архатов, стоявшую неподалеку.
На той кровати Лин Цин и Лин Су уже расстелили толстые мягкие матрасы, благоухающие ароматами. Как только Линь Цзиньлоу опустил Сянлань, он тут же навис над ней всем телом. Одной рукой он принялся расстегивать пуговицы на её платье, другой уже сбросил плащ и развязывал пояс, осыпая её лицо поцелуями.
Он ждал слишком долго и теперь больше не мог терпеть.
- Мир ветра и пыли (风尘, fēngchén) — иносказательное обозначение жизни обитательниц «веселых кварталов» и публичных домов. ↩︎
- У блудниц нет чувств, у актёров нет чести (婊子无情，戏子无义, biǎozi wú qíng, xìzi wú yì) — китайская поговорка о том, что людям этих профессий нельзя доверять. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
