Сянлань подумала: «Чунь Лин всегда не желала отставать от других, во всём стремилась превзойти остальных. Когда мы ещё вместе служили в служанках, она мечтала стать подобной гунян1, и теперь её рвение в этом деле — вещь вполне естественная. Вот только нрав у неё всё такой же порывистый, и она остра на язык, но ведь характер в конце концов трудно изменить».
Сяо Цзюань взяла золотую шпильку с жемчугом в форме облака и примерила её к волосам Сянлань. Ей показалось, что не подходит, и она сменила её на шпильку побольше из перегородчатой эмали с кораллом, а выбившиеся пряди закрепила изящными маленькими заколочками, не переставая болтать:
— Шу Жань-цзецзе тоже решила, что так оставлять дела дальше нельзя. Она сочла, что Тин Лань-цзецзе честная и немногословная, к тому же всегда усердно трудилась, поэтому порекомендовала её, и да-е согласился. Амитабха, в итоге всё вышло прямо по пословице: «Когда кулик и устрица борются друг с другом, выгоду получает рыбак»2. У Чунь Лин лицо было чернее тучи полмесяца, не знаю, сколько людей за её спиной злословили и насмехались над ней. У Чунь Лин на душе всё это время неспокойно, эх, к чему это всё. — Сказав это, она высунула язык своему отражению в зеркале и добавила: — Тин Лань повысили до первого ранга, и я тоже не осталась в накладе: Шу Жань-цзецзе перевела меня во второй ранг. Теперь я наравне с Чунь Лин, и если она снова вздумает важничать и отчитывать меня, я просто не стану её слушать.
Сянлань тоже не удержалась от смеха и сказала:
— Она неплохой человек, просто характер такой.
Сяо Цзюань надула губы:
— Это потому, что вы, гунян, слишком добры к ней, вот она так себя и ведет. Если в следующий раз она посмеет проявить непочтительность, вам, гунян, стоит её проучить.
Тем временем причёска была готова. Сяо Цзюань срезала три цветка с ветки абрикоса, стоявшей в вазе неподалеку, и вколола их в волосы Сянлань.
Сянлань ответила:
— Не говоря уже о том, что Чунь Лин прежде оказала мне большую услугу, вспомни время, когда я покинула поместье и вернулась в павильон Чжичунь. Ты и сама знаешь, какой я тогда была беспомощной, и кроме тебя, Чунь Лин и Тин Лань рядом не нашлось никого, кто мог бы искренне мне помочь. Но ты тогда была совсем дитя, Тин Лань — слишком простодушна, и благо ещё, что Чунь Лин со своей бойкостью во всём помогала мне управляться. Пусть нрав у неё вспыльчивый, но это не великий грех, и глядя на то, как она предана мне всей душой, разве могу я на неё сердиться?
Сяо Цзюань приоткрыла рот, вздохнула и произнесла:
— Эх, если бы только она понимала ваши добрые намерения, гунян.
Пока они разговаривали, вошёл Линь Цзиньлоу и сказал:
— Когда я заходил недавно, ты ещё спала, неужели уже встала? — Он отступил в сторону. — Посмотри-ка, кто пришёл.
Сянлань присмотрелась и вдруг вскочила, радостно воскликнув:
— Де! А-нян!
Пришли именно Чэнь Ваньцюань с супругой. Увидев Сянлань живой и невредимой, словно сошедшего с небес живого дракона, Сюэ Ши в несколько шагов подбежала к ней, крепко обняла и принялась тискать, без конца называя «сердцем моим» и «кровиночкой». У Чэнь Ваньцюаня покраснели глаза, он хотел подойти, но не решался и стоял в стороне, не зная, куда деть руки.
Всё это время Сянлань не была дома. На Новый год Сюэ Ши хотела навестить дочь в поместье, но служанки дома Линь преградили ей путь. Лишь Цинь-ши мельком встретилась с ней, одарила кое-какими вещами и сказала только, что Сянлань уехала с Линь Цзиньлоу в загородное имение. Видя, что все говорят туманно, Сюэ Ши тревожилась всё сильнее, но поделать ничего не могла, и праздник прошёл безрадостно. Чэнь Ваньцюань выходил разузнать новости, и кто-то шепнул ему, что Сянлань пропала в храме. Тогда супруги Чэнь от горя вмиг поседели, но в глубине души всё же таили слабую надежду. И вот теперь, снова увидев Сянлань, они наконец обрели покой и не смогли сдержать слёз, обнимая дочь.
Сюэ Ши с покрасневшими глазами проговорила:
— Хорошая моя доченька, дай-ка я на тебя посмотрю. — Она ощупала руки Сянлань, оглядела её с ног до головы и, снова обняв, заплакала: — Дитя моё, то, что ты в порядке, и есть моё счастье.
- подобной гунян (副小姐, fù xiǎojiě) — статус служанки высокого ранга в богатых домах, чей образ жизни и привилегии были близки к положению молодой госпожи. ↩︎
- Когда кулик и устрица борются друг с другом, выгоду получает рыбак (鹬蚌相争，渔翁得利, yù bàng xiāng zhēng, yù wēng dé lì) — идиома, означающая, что от раздора двух сторон выигрывает кто-то третий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
