Не успели они договорить, как вошла Шу Жань и доложила:
— Чу-да-е прислал целую телегу орхидей, говорит, что да-е просил их. Где прикажете поставить цветы?
Линь Цзиньлоу с улыбкой сказал Сянлань:
— В семье Чу есть несколько мастеров, которые искусно выращивают редкие цветы и травы. Когда те расцветают в саду, их выкапывают и продают, выручая за год немало серебра. Теперь, когда я попросил, Сяо Чу не посмеет требовать денег. Позже пойдем полюбуемся, посмотрим, не перевез ли он сюда все лучшие цветы из своего дома. — Затем он велел Шу Жань: — Перенеси все цветы под галерею или расставь на цветочные полки.
Вскоре вошли несколько слуг и пожилых женщин, чтобы перенести цветы. Когда всё убрали, Линь Цзиньлоу повел Сянлань взглянуть на них. Орхидеи и впрямь были самых разных сортов, перечислять которые не имело смысла. Вдвоем они некоторое время любовались ими в лунном свете.
На следующий день в час тигра1 Линь Цзиньлоу спозаранку отправился ко двору. В три четверти часа кролика2 Шу Жань вошла и тихо сказала Сянлань:
— Пришли вести от да-е. Его Величество издал указ о назначении старшего принца наследником престола. Государь лично назначил господина в императорскую гвардию, ему придется остаться во дворце на семь-восемь дней. Он велел собрать и передать ему несколько смен повседневной одежды.
Сянлань вместе со служанками тщательно сложила несколько комплектов одежды, а также любимые чаши и чайную утварь Линь Цзиньлоу — всего получилось два больших узла, которые и отправили с посыльным. Теперь, когда наследник был официально утвержден, кто-то радовался, а кто-то печалился. Цинь-ши держала дом семьи Линь в строгой узде. Через несколько дней пришли письма из Шаньси и Цзиньлина.
Тем временем в дворике Мэнфан Цзян Му, сжимая в руке письмо, с тревогой смотрела на Цзян Сиюнь:
— …Твой отец пишет именно так. Один из цензоров подал доклад с обвинением, что он принимал богатые дары от второго принца, намереваясь создавать тайные союзы ради личной выгоды. Его Величество впал в ярость и сурово отчитал его при всем дворе. Пока неясно, каким будет наказание, и твой отец уже отправил покаянный доклад… кхе-кхе… — Цзян Му разразилась сильным кашлем. Цзян Сиюнь поспешила к ней, поглаживая по груди, чтобы облегчить дыхание.
— Бабушка, не волнуйтесь так, говорите медленнее, — произнесла она.
Цзян Му перевела дух. Вид у неё был изнуренный. Она покачала головой и вздохнула:
— Боюсь, подношения, что принял твой отец, были немалыми, раз Государь обрушил на него такой громоподобный гнев. Неизвестно, сможет ли он вернуться в столицу и не затаил ли на него обиду наследный принц… — Она подняла глаза и, глядя на нежную, словно вылепленную из муки, внучку, погладила её по руке: — Линь Цзиньлоу без памяти любит свою наложницу. Хоть эта партия и хороша, в глубине души я не хотела бы для тебя такого союза, но в нынешнем положении… Твои отец с матерью считают, что этот брак должен состояться во что бы то ни стало. Семья Линь сейчас в милости, Линь Цзиньлоу в эти дни неотлучно сопровождает Государя и часто бывает подле наследника… кхе-кхе-кхе… — Сказав это, она снова закашлялась.
Сердце Цзян Сиюнь стало тяжелым, как железо, но она через силу улыбнулась:
— При наших нынешних обстоятельствах еще неизвестно, захочет ли этого семья Линь.
Цзян Му снова глубоко вздохнула и только собиралась что-то сказать, как вошла Цзян Даньюнь и холодно усмехнулась:
— Как же пятая мэймэй эгоистична! Карьера отца и братьев вот-вот рухнет, а она всё печется только о себе. Неужели все эти годы в шелках да довольстве тебе ветром надуло? Разве ты не получала от семьи никаких милостей? — Она опустилась на колени перед Цзян Му. — Если пятая мэймэй не желает, я готова выйти замуж вместо неё. Я старше, и если уж вести речь о браке, то первой должна быть я.
Лицо Цзян Му покраснело от гнева. Она приподнялась на кане и, указывая на неё пальцем, выбранилась:
— Мерзавка! Совсем рассудок помутился! В такие годы и не знать стыда, говорить такие бесстыдные слова! Что значит «выйти вместо неё»? Семья Линь на тебя и не смотрела, неужели мы должны навязываться и навлекать на себя позор! — Она снова зашлась кашлем, а Цзян Сиюнь, поглаживая её по спине, поднесла ей полчашки чая.
У Цзян Даньюнь глаза наполнились слезами, и она всхлипнула:
— Бабушка… бабушка только и знает, что баловать пятую мэймэй, а я… чем я хуже…
Цзян Му тяжело вздохнула и закрыла глаза, но вскоре снова открыла их:
— В письме твой отец сообщил, что уже подобрал тебе семью. Это ученый из Цзяннани, из благородной семьи, которая поколениями кормится трудом и учением. Он хоть и молод, но уже сдал экзамен на звание цзюйжэня, и семья его весьма состоятельна. Его дед когда-то занимал высокий пост в цензорате, а отец служит уездным начальником. Через несколько дней из дома пришлют за тобой людей, так что возвращайся и готовься к свадьбе.
Цзян Даньюнь опешила, словно её окатили ушатом ледяной воды. Она бессильно осела на пол, и слезы беззвучно покатились по её щекам, градом падая на одежду.
На душе у Цзян Сиюнь было скверно. Она еще некоторое время утешала Цзян Му, помогла ей выпить лекарство и, когда обернулась, чтобы закрыть окно, увидела на подоконнике орхидеи, подаренные ей Цинь-ши. Почему-то она вдруг вспомнила о Сянлань — та девушка была прекрасна, как цветок под луной, и одарена великим талантом, а Линь Цзиньлоу, крайне проницательный, смотрел на неё с едва заметной усмешкой… Цзян Сиюнь на мгновение замерла, погрузившись в свои мысли, а затем тихо закрыла окно.
- час тигра (寅时, yínshí) — в традиционной китайской системе суточного времени период с 3 до 5 часов утра. ↩︎
- три четверти часа кролика (卯时三刻, mǎoshí sān kè) — время около 6:45 утра; час кролика (卯时) соответствует интервалу с 5 до 7 часов утра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
