Чжао Юэчань холодно усмехнулась:
— Ой, от такой доброты меня прямо тошнит, мне и впрямь стоит величать тебя «Бодхисаттвой Гуаньшиинь»… Говорю тебе, таким беспросветным добрякам, как ты, добром не воздастся! — Она открыла глаза и хихикнула: — В будущем ты, скорее всего, не сможешь иметь детей, верно ведь?
Сянлань вздрогнула и посмотрела на Чжао Юэчань.
Чжао Юэчань сказала:
— Ц-ц, ты ещё не знаешь? Тот распутный подлец Дай Жун спутался со второй найнай семьи Линь, Тань-ши. Это я велела Дай Жуну передать Тань-ши те пилюли, прерывающие род, чтобы та их подсыпала. Что же касается впутанных позже сестёр Цзян-ши, об этом я не ведаю, но снадобье совершенно точно пришло от меня. — Её взгляд сверкнул, в нём затаилась жестокость, а в улыбке сквозило торжество. — Ну как? «Бодхисаттва Гуаньшиинь», не пришло ли время пожалеть, что спасла меня? Всё равно мне недолго осталось, и мне плевать, как ты ко мне относишься, но больше всего я ненавижу это твоё притворство!
Сянлань долго смотрела на Чжао Юэчань, потом покачала головой, помедлила и снова покачала головой, тихо произнеся:
— Я не жалею, что спасла тебя. Если бы всё повторилось, я бы снова это сделала. Мне искренне жаль тебя. Ты эгоистична и лишена любви, ты считаешь, что жизнь, полная интриг и вражды, — это норма. Ты не можешь принять человека, способного спасти тебя и отплатить добром за зло1, и потому твердишь о притворстве и о том, что за благие дела не будет награды. На самом деле в этом мире есть и прекрасное, и уродливое. Именно потому, что уродства много, красота становится ещё чище и ценнее. Некоторые люди предпочитают оставить то, чем дорожит свет, ради сохранения этой красоты, пусть даже ценой огромных жертв или вопреки словам других, что оно того не стоит… Я всегда считала, что стоит.
Чжао Юэчань опешила, слегка усмехнулась и замолчала.
Сянлань снова проверила состояние Линь Цзиньлоу, заново смазала ему грудь лекарством, рассчитывая, что если к полудню он не очнётся, ей придётся растолкать его и чем-нибудь накормить. Она также с тревогой раздумывала, закончился ли бой и не пора ли выйти за помощью.
Она перевела взгляд на Чжао Юэчань и увидела, что та лишилась чувств. Когда Сянлань наносила порошок на рану, та, простонав, пришла в себя. Сянлань вздохнула: Чжао Юэчань была изнеженной благородной особой, выросшей в глубоких покоях, откуда ей было знать такие страдания? После перенесённого надругательства, ран, падения в ледяную реку и лишений она теперь даже не дрожала — её тело просто окоченело. Похоже, она была при смерти.
Сянлань сказала:
— Потерпи ещё немного, подожди ещё чуть-чуть. Если солдат больше не будет, я выйду поискать кого-нибудь, чтобы нас спасли.
Чжао Юэчань покачала головой. Взгляд её был отсутствующим. Она повернула голову к Линь Цзиньлоу и вдруг саркастически рассмеялась:
— Он… он ведь тоже не жилец, верно? Когда-то я была без памяти влюблена в него, а потом… Кто бы мог подумать, кто бы мог подумать, что в итоге мы умрём вместе… Раз он составит мне компанию на пути к Жёлтым источникам2, я даже в выигрыше!
Сянлань промолчала.
Чжао Юэчань внезапно проговорила:
— Ты… вынь шпильку у меня из волос.
Сянлань вынула её: это была шпилька из золотой скани, украшенная крупным жемчугом редкой красоты. Чжао Юэчань сказала:
— Эта шпилька стоит не меньше трёхсот лянов. Если спасёшься, используй её, чтобы устроить мои похороны. Простой гроб, место для могилы и немного сожжённой бумажной мечети — вот и всё, лишь бы после смерти было пристанище… Не хочу быть неприкаянным духом… А оставшееся серебро забери себе.
Сянлань горько усмехнулась:
— Хорошо. Если выживу, непременно предам твоё тело земле.
Чжао Юэчань кивнула и уже собиралась закрыть глаза, как вдруг снова их распахнула. Взгляд её блуждал, в уголке глаза задрожала слеза, и она запричитала:
— Я не хочу умирать! Я не хочу умирать!
Её лицо вдруг озарилось, она стала выглядеть гораздо бодрее, чем прежде. Сянлань поняла, что это был предсмертный проблеск.
Чжао Юэчань, прищурившись, уставилась на Сянлань, бормоча:
— Я не хочу умирать…
Сянлань коснулась её лба, глядя на неё с жалостью.
Слёзы покатились по лицу Чжао Юэчань градом:
— Раньше я не хотела верить, но теперь, клянусь, верю: ты и впрямь непроходимая дура со своей добротой… — Она издала несколько смешков. — Ты спасала меня четыре раза. Теперь, когда я умираю, я тоже преподнесу тебе ценный дар. Если тебе посчастливится выжить, благодаря ему вся семья Линь склонится перед тобой.
С этими словами она протянула руку, в которой был зажат её намокший дудоу, и со странной улыбкой добавила:
— Ценный дар здесь.
Сянлань взяла дудоу, в недоумении глядя на Чжао Юэчань.
Чжао Юэчань вдруг схватила Сянлань за руку и изо всех сил закричала:
— Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! Всё, что было раньше, — я сама сгубила себя!
Она издала несколько рыданий, которые внезапно оборвались. Её глаза широко раскрылись, рот замер полуоткрытым, дыхание пресеклось, голова склонилась набок, и жизнь покинула её тело. Слеза всё ещё блестела на её щеке.
- отплатить добром за зло (以德报怨, yǐ dé bào yuàn) — китайское идиоматическое выражение, означающее проявление великодушия к обидчику. ↩︎
- Жёлтые источники (黄泉, huángquán) — в китайской мифологии название подземного мира, куда попадают души умерших. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
