— Я разговариваю с Сянлань, тебе-то что до этого? — недовольно проворчала Иньде.
Сяо Цзюань подошла к Сянлань, села рядом и, болтая ногами, сказала:
— Какая ты толстокожая: пришла и с порога давай клянчить вещи. Терпеть не могу таких, вот и вставила слово. И что ты мне сделаешь?
— Ты…
Сянлань потянула Сяо Цзюань за руку, взглянула на Иньде и произнесла:
— Эти серьги я собираюсь отдать своей нян, когда вернусь. Раз уж твоя цзецзе получила столько украшений из чистого золота и серебра в покоях Лин-гунян, попроси её дать тебе что-нибудь получше, чтобы носить в своё удовольствие. — Сказав это, она убрала одежду и украшения, вытащила из-под кровати сундук, заперла вещи и обратилась к Сяо Цзюань: — Чунь Лин ведь велела тебе вышить платок? Хочешь, я помогу тебе нарисовать узор?
Иньде топнула ногой:
— Мелочная душонка с гнильцой! Не хочешь — не давай, не больно-то и хотелось. — И она, надувшись, уселась на свою кровать.
В этот момент вошла Чунь Лин. Иньде, забегав глазами, принялась жаловаться:
— Чунь Лин-цзецзе, а что делает Сянлань? Вы не забыли дать ей работу? И почему вещей ей досталось больше, чем нам?
Чунь Лин окинула Иньде взглядом и холодно ответила:
— Сянлань — служанка второго ранга, конечно, она не чета вам двоим. В будущем она будет отвечать за одежду и шитьё Лань-инян. Если сделаешь мешочек для благовоний, отдавай его ей на проверку.
Иньде онемела от изумления. В глубине души она горько пожалела, что неверно оценила ситуацию. Она-то считала Сянлань мягкой хурмой1, а та, оказывается, рангом выше. Если в будущем Сянлань начнёт клеветать на неё или заставлять носить туфли малого размера2, дело примет скверный оборот. Иньде решила, что впредь нужно стараться войти к ней в доверие. Сяо Цзюань, услышав, что Сянлань повысили, почувствовала лёгкую неловкость, но всё же была рада за неё и подмигнула подруге. Сянлань, улыбнувшись, украдкой подмигнула ей в ответ.
Когда рядом никого не осталось, Сяо Цзюань шёпотом спросила:
— Как ты оказалась здесь, у Лань-инян?.. Говорят, Хуань-гунян выгнали по приказу фужэнь, это правда? А за что её выгнали?
Сянлань посмотрела на её широко распахнутые от любопытства глаза и, прыснув со смеху, ткнула её пальцем в лоб:
— Платок вышиваешь еле-еле, а как сплетни собирать, так сразу оживилась.
Сяо Цзюань с заискивающей улыбкой вцепилась в руку Сянлань:
— Добрая душа, ну расскажи, расскажи! — Она подняла три пальца вверх. — Клянусь, никому не проболтаюсь.
Сянлань, не в силах отвязаться от неё, была вынуждена ответить:
— Я и сама толком не знаю, в чём дело. В любом случае, она прогневала лаофужэнь и фужэнь, вот её и отослали назад. Впредь поменьше упоминай об этом, чтобы до ушей фужэнь не дошли эти нечистые толки.
Сяо Цзюань такой ответ не удовлетворил, она продолжала трясти Сянлань за руку, но та поспешила сменить тему:
— Я попала сюда, потому что Хуань-гунян уехала и у Лань-инян не хватало людей. А ты? Ты же была в покоях данайнай, почему тебя перевели?
Сяо Цзюань принялась загибать пальцы:
— Из трёх прежних служанок инян одна заболела, и, чтобы не заразить остальных, её отправили домой. Другая упала с лестницы и расшиблась, тоже уехала лечиться. А у третьей де умер, она вернулась домой соблюдать траур. Лань-инян в положении, господа побоялись, что дух смерти принесёт несчастье, и не позволили ей вернуться. В восточном флигеле не осталось людей. Многие служанки завидовали и мечтали попасть сюда, мне это и не светило, но Линь-да-е поинтересовался этим вопросом, и в итоге прислали меня. — Она радостно добавила: — Видно, судьбой нам предначертано быть вместе. Жить в одном месте — лучше и не придумаешь. Вот если бы и Тин Лань-цзецзе пришла, было бы совсем замечательно. — Посмотрев на кровать Иньде, она вздохнула: — Кто же знал, что придётся жить с этой любительницей ссор.
Сянлань сидела у столика и аккуратно выводила узоры для Сяо Цзюань.
— В будущем поменьше обращай на неё внимания и не затевай раздоров, иначе обеим будет несладко.
Сяо Цзюань надула губы:
— Она сама лезет, от неё и не спрячешься. Раньше она прислуживала Чунь Янь-гунян, а та была ещё той занозой, но Иньде в сто раз хуже. Натерпимся мы с ней под одной крышей.
Тут в комнату вошла Иньде, и Сяо Цзюань замолчала.
Вечером Сянлань пораньше умылась, опустила полог кровати и легла отдыхать. Сяо Цзюань и Иньде ещё приводили себя в порядок и смывали белила. Сянлань достала кошелёк, подаренный Цинь-ши, и при слабом свете свечи, проникавшем сквозь полог, высыпала содержимое на ладонь: там были четыре золотых слитка, пара золотых серег в форме сирени и кольцо с нефритом в золотой оправе.
Сянлань повертела в руках каждую вещицу, и на душе у неё стало тоскливо. В прошлой жизни, в семье Шэнь, на каждый праздник хозяйка дома доставала несколько мешочков с золотым и серебряным ломом и отдавала мастерам, чтобы те отлили всевозможные слитки — в форме жуи, пионов, цветов хайтана, кистей Вэньчана или с выгравированными иероглифами долголетия и счастья. Большие и маленькие, они горами лежали на подносах, сверкая желтизной и белизной. Тогда она раздавала их в подарок или в качестве награды, не придавая им значения.
Теперь же, познав тяготы жизни, она всё больше понимала, что нужно ценить дарованное счастье.
Сянлань убрала вещи обратно в кошелёк, поправила мягкое одеяло и вдруг почувствовала, что жизнь снова налаживается. Вдыхая свежий аромат из мешочка с благовониями, лежащего у подушки, она погрузилась в сладкий сон.
- мягкая хурма (软柿子, ruǎn shì zi) — человек, которым легко помыкать. ↩︎
- надеть туфли малого размера (穿小鞋, chuān xiǎo xié) — намеренно создавать трудности, притеснять подчинённого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
