Чунь Лин холодно усмехнулась:
— Так и знала, что эти мегеры из первой палаты не замышляют ничего доброго. Видят, что я им не по нутру, так решили через вас, новеньких служанок, подобраться. Тьфу, совсем совесть потеряли! Вчера тайтай специально прислала Хун Цзянь с укрепляющими снадобьями, та ещё и о здоровье Лань-инян справлялась, да наставлений надавала. Если Лоу-данайнай и остальные прознают о делах Лань-инян и начнут строить козни, нам всем тогда несдобровать. Сегодня ты молодец, а впредь поменьше водись с людьми из первой палаты. Финики оставь себе, а я пойду помогу Лань-инян выйти в сад прогуляться.
Увидев, что Сяо Цзюань протирает тряпкой оконную раму, она добавила:
— Сегодня солнце хорошее, попозже вынеси одеяла из сундуков просушиться.
С этими словами она откинула полог и вышла.
Сяо Цзюань, едва дождавшись её ухода, тут же обратилась к Сянлань:
— Что ещё за «сегодня ты молодец»? Какой важный тон! Вечно она важничает и ставит себя выше других, будто уже стала первостатейной старшей служанкой. Но ты ведь тоже служанка второго класса, с чего тебе её бояться?
Сянлань высыпала все финики из рук Сяо Цзюань и ответила:
— Раз ей так хочется считаться старшей служанкой, пусть считается, зачем с ней спорить?
Сяо Цзюань надула губы:
— Она постоянно помыкает мною, сваливает на меня даже ту работу, которую должна делать сама, а потом бежит к хозяевам выслуживаться… Сянлань, тебе нужно выбиться в первый класс, тогда ты сразу её приструнишь.
Сянлань сунула финик в рот Сяо Цзюань и сказала:
— Помолчи-ка, даже еда не может занять твой ротик.
Смеясь, она потрепала Сяо Цзюань по голове и ушла в комнату. Остановившись у кровати, она тяжело вздохнула. Хоть она и чувствовала, что жизнь в восточном флигеле не сулит ей великого будущего, она ни за что не стала бы заискивать перед Лоу-данайнай: разве это шутки — просить у тигра его шкуру1? Отпив полпиалы тёплого чая, она открыла сундук, достала сшитую вчера светло-бирюзовую кофту и принялась отделывать кантом спинку изделия.
Сяо Цзюань, жуя финик, вошла следом, присела на край кровати и, повесив голову, проговорила:
— Я-то думала, что после всех обид у Лоу-данайнай, рядом с Лань-инян жизнь наладится. А вышло, что не прошло и пары спокойных дней, как появилась эта особа и всё портит.
Сянлань улыбнулась:
— Такова уж жизнь, мы проходим её, словно преодолеваем одну преграду за другой. Думаешь, оставила позади Огненную гору, а впереди ждёт лишь просторный путь Янгуань и можно будет расслабиться, но стоит только успокоиться, как понимаешь — впереди кипящий котёл. Старые печали ещё не ушли, а новые хлопоты уже тут как тут, и нет им конца.
Пока она говорила, руки её не знали отдыха: иголка с ниткой так и летали.
Сяо Цзюань захлопала глазами:
— И так без конца? Тогда и жить совсем неинтересно.
— Есть поговорка: в жизни восемь-девять из десяти событий не оправдывают ожиданий2, а значит, радостных моментов всего один или два. Нужно больше думать об этих «одном-двух» и поменьше о тех «восьми-девяти», тогда и на душе станет светлее. Когда я была у бяомэй, я одна работала за троих, терпела попрёки и притеснения, доедала обноски и носила чужое. А теперь у Лань-инян работы меньше, денег больше, никто на меня не кричит, да ещё и хозяева часто награждают. Ну, есть тут Чунь Лин, которая любит выставлять себя напоказ, но разве это сравнится с тем, что было раньше? Пусть себе красуется, зачем мне с ней сейчас тягаться?
Сянлань перекусила нитку и встряхнула одежду.
Сяо Цзюань проворчала:
— С чего это ей всё позволять? Я не могу этого проглотить… К тому же, разве это жизнь? Ты бы видела покои тайтай: Хун Цзянь-цзецзе, Люй Лань-цзецзе — вот кто держится с достоинством! Первостатейные старшие служанки, в доме Линь они почти что сяоцзе. У каждой своя комната, свои служанки, а жалованье в несколько раз выше нашего, да ещё и щедрые награды. Ты думаешь, Лань-инян подарила серебряное кольцо, и это уже щедрость? Когда тайтай дарит браслеты Хун Цзянь, любой из них — из чистого золота.
Сянлань рассмеялась:
— Ты завидуешь знатным служанкам при тайтай, а они, быть может, завидуют сяоцзе семьи Линь, которые живут в роскоши и неге, окружённые заботой, а потом с почетом выходят замуж и становятся хозяйками в знатных домах. А сяоцзе семьи Линь, возможно, завидуют дочерям императорского рода — принцессам и уездным княжнам, которые с рождения наделены титулами, и перед которыми наши сяоцзе должны склонять головы и заискивать… От сравнений с другими только расстройство одно, лучше иметь собственное мнение и не стремиться со всеми соперничать. Чтобы жизнь была в радость, нужно прежде всего ценить то, что имеешь, и уметь довольствоваться малым.
Договорив, Сянлань заметила, что Сяо Цзюань всё ещё слушает с непонимающим видом. Зная, что та ещё слишком молода и не познала всех жизненных тягот, Сянлань лишь улыбнулась и легонько ущипнула её за щеку.
Сяо Цзюань взвизгнула и бросилась на неё:
— Ах ты! Как смеешь заигрывать с порядочной девушкой!
Она принялась щекотать Сянлань, и обе, смеясь, повалились на кровать.
В этот самый момент из гостиной донёсся чей-то голос:
— Эй, люди! Куда все подевались?
Сянлань поспешно оттолкнула Сяо Цзюань, поправила платье и волосы и вышла взглянуть. Она увидела Линь Цзиньлоу: он вальяжно расположился на кушетке «красавица под хайтаном». Его чиновничья шапка была брошена на столик рядом, под спиной лежали две мягкие подушки цвета «осеннего аромата» с вышитыми драконами-ман. На нём было повседневное платье военного чина, подпоясанное расшитым золотом поясом «восемь сокровищ», который ещё больше подчёркивал его статную фигуру, широкие плечи и мощную спину. Обут он был в парадные сапоги из чёрного атласа; его глаза были полуприкрыты, а вид — ленивым.
- просить у тигра его шкуру (与虎谋皮, yǔ hǔ móu pí) — предлагать кому-либо поступить вопреки его собственным интересам, договариваться с заведомо опасным человеком. ↩︎
- в жизни восемь-девять из десяти событий не оправдывают ожиданий (人生不如意的事八九, rén shēng bù rú yì de shì bā jiǔ) — китайская поговорка о том, что неприятности случаются гораздо чаще, чем радости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
