В комнате царила полная тишина, лишь, ночующие на морозе, вороны изредка пролетали за окном, хлопая крыльями, скользя по сухим листьям и обломанным веткам. Ветер с шелестом кружил снег, лунный свет пробивался сквозь оконные рамы отсвечивая на полу, окутывая пламя свечей и, в конце концов, оставался лишь тусклый свет.
Янь Синь пришёл уже поздно. Редкие шаги, словно капли ночной воды, тихо доносились издалека. Служанки перед дверью дружно опустились на колени, издавая хруст раздавленного снега, холодный и чистый. Девушки голосами, в которых сквозили почтительный страх и робость, дрожа, произнесли.
— Ваше Высочество, госпожа уже уснула.
Ветер со снегом, казалось, внезапно усилился, слегка заглушая робкое молчание и неловкость. Деревья качались, лунный свет колебался, всего лишь тусклая серая тень безмолвно падала сквозь оконные переплёты, словно застывшая мёртвая вода. Серая тень стояла у окна, не говоря и не уходя, худая и прямая. Полумесяц был тонкий и изогнутый, в его тусклом свете всё казалось унылым. Холодный воздух проникал сквозь окно, но мгновенно поглощался пламенем жаровни в углублении.
— Госпожа хорошо спит? — спокойно прозвучал глубокий голос, но без явной радости, без обиды от того, что его остановили, лишь спокойно спросил, добавив. — Врача вызывали?
— У госпожи несколько небольших ран, но ничего серьёзного, — услужливо ответила служанка.
— А, — отозвался Янь Синь, затем снова спросил. — Что ела на ужин?
— Выпила лишь немного белой каши.
Янь Синь молча кивнул, тень у окна была слегка холодной.
— Возможно, ночью она проголодается, приготовьте еду, держите в тепле, будьте начеку, не засыпайте крепко.
— Служанки поняли.
Янь Синь стоял под галереей, силуэт одинокий, тонкий. Снаружи было так холодно, ветер со снегом кружился на земле, блуждая туда-сюда. Лунный свет был туманным, освещая белое пространство. Он стоял в центре этого сияния, слегка склонив голову и тихо сказав в сторону закрытого окна.
— А Чу, я ухожу.
Пронёсся порыв ветра, подняв чёрные волосы на висках мужчины. Янь Синь повернулся и спустился со ступеней. Шаг был лёгким, но опускался тяжело.
Люди снаружи постепенно удалились. Чу Цяо лежала на ложе. На небе холодная луна, словно крюк, казалось, всё та же, что много лет назад во дворце Шэнцзиньгун. Во дворце Инъгэюань, залитом редким светом, капли тёмно-красной крови падали между пальцев. Тогда у ребёнка чёрные глаза были как сверкающие звёзды, белки глаз красные, брови сдвинуты, холод поднимался из глубины сердца, словно тягучая вода. Годы уходили, но человеческие сердца не исчезали. А, разве, только он один изменился?
Сколько страданий перенесено, и кто помнит? Просто не говоря, думаешь, что уже забыл.
Внезапно её охватило беспокойство. Она одним движением сбросила одеяло, не накинув одежду, босиком выбежала из внутренних покоев, с грохотом распахнув дверь. Ветер взметнул распущенные чёрные волосы. Служанки дружно вскрикнули, не успев остановить, как женщина в белом халате уже выбежала во двор.
— Госпожа! — служанки в панике бросились следом, голоса были так громки, что потревожили идущего впереди мужчину.
Но едва он обернулся, как стройная тень внезапно бросилась ему в объятия, так сильно, что Янь Синь слегка пошатнулся, лицо же было полно радости. Но прикосновение ощутило тонкую ткань одежды. Янь Синь нахмурился и мягко упрекнул.
— А Чу, как можно выбегать в таком тонком?
Чу Цяо ничего не сказала, лишь протянула руки и крепко обняла мужчину за талию, прижав лоб к его груди. Знакомый запах обволакивал её, тёплый, от него почти хотелось заснуть. Глаза увлажнились, слёзы полились, смачивая одежду на его груди, слой за слоем проникая внутрь.
Она подняла голову, глаза красные, лишь пристально глядя на него. Мужчина в простой одежде, длинные брови, всё то же знакомое лицо, лишь добавилось немного усталости от дороги и утомления. Внезапный отвод войск с передовой, нарушение великих военных принципов, сколько душевных сил и энергии потребовалось, чтобы благополучно и быстро вернуться в Яньбэй. И какими жёсткими методами нужно было усмирить недовольные голоса в армии, обо всём этом она не знала.
— Ты вернулся?
Янь Синь мягко улыбнулся, в уголках губ была нежность, скрывая всю усталость и трудности, лишь спокойно кивнул.
— Ты здесь, я не мог не вернуться.
В памяти, казалось, вновь вернулась та снежная ночь восемь лет назад, когда ещё преследуемый юноша повёл войска назад спасать маленькую рабыню, попавшую в руки прежнего хозяина. На вопрос ребёнка он лишь улыбнулся и сказал: «Если я не вернусь, что с тобой будет?»
Время пролетело мгновенно. Восемь лет. В этом мире столь многое изменилось, но лишь они по-прежнему стоят вместе, по-прежнему плечом к плечу, держась за руки.
Тело стало легче, её подняли на руки. Янь Синь слегка нахмурился, склонив голову к Чу Цяо в своих объятиях, сказал.
— А Чу, почему так похудела?
Чу Цяо подняла голову, пальцы мягко вцепились в одежду Янь Синя, и тихо сказала.
— Потому что я скучала по тебе.
Выражение лица Янь Синя слегка застыло. Было от чего оцепенеть. За столько лет они, хотя и зависели друг от друга, редко говорили такие слова. Тепло, наконец, окутало его слой за слоем, словно горячая вода. Завернув Чу Цяо в плащ, он мягко рассмеялся.
— Я тоже похудел.
Прислуга вздохнула с облегчением, снегопад прекратился. Янь Синь, держа Чу Цяо на руках, широкими шагами вошёл в комнату. Дни в седле, после возвращения нужно было руководить преследованием солдат Да Ся и внутренней обороной городов, дела запутанные, тысячи нитей. Даже при такой тоске пришлось прийти лишь глубокой ночью. Он снял плащ, одежда под ним была покрыта дорожной пылью. Приказав служанкам нагреть воды, они остались сидеть друг напротив друга в комнате. Тысячи слов, но не знали, с чего начать.
— А Чу…
— Не нужно говорить! — Чу Цяо поспешно остановила его, словно не желая вспоминать, голос слегка охрип. — Ты решил вернуться, этого достаточно.
Свет лампы падал на бледное лицо девушки. Янь Синь внезапно почувствовал холод в глубине сердца. Сколько же страданий она перенесла за эти дни?
— В конечном счёте, я всё же обманул тебя, прости.
— А, разве я не угрожала тебе? — Чу Цяо мягко улыбнулась. — Я тогда и правда так думала, останусь здесь, не уйду, посмотрю, вернёшься ты или нет.
Янь Синь кивнул с улыбкой.
— С детства, споря с тобой, я ни разу не выиграл.
Великое Да Ся мобилизовало войска, огромная армия пошла в наступление, в Бэйшу грянула война, Янь Синь повёл армию во внутренние земли Великого Да Ся. За это время сколько людей погибло в огне войны, сколько умерло насильственной смертью, сколько воинов больше не увидят любимых и детей на родине. Кровь пропитала землю, белые кости сложились в высокие горы. Достаточная, чтобы изменить судьбу всего континента, битва в устах двоих свелась к нескольким лёгким и спокойным фразам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
