Этой ночью весь Чжэньхуан превратился в выжженную землю, повсюду раздавались пронзительные крики. Чжэньхуан действительно стал адом на земле.
— Молодой господин! Раб, наконец, нашел вас! — торопливо сказал Чжу Чэн, суетливо развязывая веревки Чжугэ Юэ. — Господин приказал рабу найти вас, раб чуть не умер от волнения. Скорее уходите, сейчас во дворце везде большой пожар.
Чжугэ Юэ нахмурив брови, строго спросил.
— Чжу Чэн, что случилось снаружи?
— Наследник Янь взбунтовался! Ведет войска Управления юго-западного гарнизона на штурм ворот императорского города, простой народ сошел с ума, устроил мятеж, Сяоцин, Люин и другие дивизионы парализованы, ни слуху ни духу. Двенадцатый дивизион и другие не могут пробиться, полный хаос!
Лицо Чжугэ Юэ стало мрачным, он быстро принял решение.
— Нельзя допустить этого, я должен вернуться домой, привести армию семьи Чжугэ, чтобы подавить мятеж.
— Молодой господин, старый господин сказал не предпринимать легкомысленных действий, другие семьи тоже не отреагировали, мы…
— Если не действовать сейчас, то потом будет поздно! — Чжугэ Юэ разозлился, глаза покраснели, он гневно сказал. — О чем думает отец? Сейчас еще заниматься внутренней борьбой? Я давно говорил, что этот дурак Ба Лэй не убьет Янь Синя!
Лицо Чжу Чэна было испуганным.
— Господин сказал, что Совет Старейшин разберется с этим делом, это не в пределах полномочий молодого господина, вам не нужно вмешиваться.
— Совет Старейшин? — Чжугэ Юэ разозлился до смеха. — Что они понимают? Они только знают, как бороться друг с другом, подставлять, знают, как наживаться во внутренней борьбе, добиваться выгоды. Подъем и падение страны, жизнь и смерть Да Ся, к черту, у них нет времени заниматься такими пустяками! Чжу Чэн, уйди с дороги!
— Молодой господин, — лицо Чжу Чэна было бледным, он дрожа сказал. — Зачем вам это? Если другие семьи не вышлют войска, а только наша семья Чжугэ, эх, что подумают другие?
— Какое мне дело, что они подумают! — Чжугэ Юэ нахмурил брови и холодно усмехнулся. — Если государства не будет, как будет существовать семья? Если Да Ся погибнет, куда пойдет семья Чжугэ? Я не ради императорского дома Чжао, я ради всех жителей Чжэньхуана, ради миллионов простых людей Да Ся!
— Неужели, это настолько серьезно? Господин сказал, что стены императорского города крепки, могут выдержать наступление ста тысяч войск три дня подряд, а мятежники снаружи, в лучшем случае продержатся час, к этому времени командиры Двенадцатого дивизиона уже прибудут, войска Янь Синя сами идут на верную гибель, это всего лишь маленький мятеж.
— Маленький мятеж? — Чжугэ Юэ разозлился до смеха. — Вы думаете, Янь Синь дурак, он будет сражаться насмерть до прихода помощи? Вот увидите, он скоро сбежит. В столице хаос, кто сможет преследовать? Если такой, тщательно продумывающий и полный ненависти, человек сбежит из Чжэньхуана и вернется в Яньбэй, какие последствия это принесет? Он гораздо страшнее Янь Шичэна в десять тысяч раз! Маленький мятеж? Этого будет достаточно, чтобы уничтожить всю Империю, большая буря! Эти дураки, они стоят на краю гибели!
— Молодой господин!
— Отпусти меня!
Внезапно раздался глухой удар палкой по голове Чжугэ Юэ. Чжугэ Юэ нахмурил брови и потерял сознание.
— Молодой господин, простите, это приказ старого господина, — Чжу Чэн, с грустью, покачал головой. — Все, что вы сказали, верно, но мы аристократическая семья, у аристократических семей свои правила поведения. К тому же вы, действительно, только ради устранения наследника Янь? Столько лет прошло, а вы все еще не можете забыть!
* * *
Прожив в столице восемь лет, Чу Цяо никогда раньше не видела такого Чжэньхуана.
Повсюду жгут, убивают и грабят, повсюду плач, повсюду безумный смех и громкая ругань. Пожары, грабежи, столкновения крови с кровью. Вчерашние добропорядочные граждане сбросили маску морали и справедливости, став похожими на жестоких зверей.
Бунтовщики врывались в лавки у дорог, убивали торговавшего старика, его сын, увидев, тоже брал нож и убивал бунтовщика, затем смотрел на горящий ларек и безумно громко смеялся, затем выбегал из дома и тоже присоединялся к безумной толпе, чтобы грабить. Некоторые врывались в лавки, забирали все съедобное и полезное, что не могли унести, полностью разбивали и сжигали, не ради выгоды и мести, а просто желая разрушения и разрядки.
Повсюду кто-то убивает, повсюду кого-то убивают, повсюду грязные тела и яростное пламя.
Некоторые, держа в одной руке нож, в другой бутылку вина, бродят по улице, пьют и размахивают ножом, плача, кричат: «Конец света пришел! Конец света пришел!»
Воздух отчаяния и безумные эмоции витали над Чжэньхуаном, густой запах смерти распространился по всей столице.
Это были те небесные войска, которые, как говорил Янь Синь, придут задержать Двенадцатый и Девятнадцатый дивизионы?
Чу Цяо вдруг почувствовала, что вся похолодела, руки и ноги стали ледяными. Поджечь столицу, создать хаос, это была их давняя стратегия, только она не думала, что это вызовет такие серьезные последствия. Слишком много людей сошло с ума, слишком много людей умерло, слишком много невинных пострадало. Когда отчаяние и неожиданные бедствия внезапно пришли, когда подстрекатели и бунтовщики ликовали и праздновали, весь Чжэньхуан погрузился в ад Авичи, подвергаясь огненному горению и обжигу, не имея возможности переродиться.
Жители Чжэньхуана, долгое время находившиеся под жестким правлением, наконец, в ночь на двадцатое мая полностью сломались.
— Госпожа!
Издалека прискакал быстрый конь. Люди на улице в панике разбежались. А Цзин весь в крови, уже невозможно было разобрать его цвет одежды.
— Его Высочество отступает от ворот Цзыцзинь, идет к западным воротам, скорее за мной!
Чу Цяо молча кивнула, отбросив беспорядочные мысли в сердце, и последовала за А Цзином.
Истошные крики и плач следовали за ними на протяжении всего пути.
Повернув за площадь Цзывэй, она увидела боевое знамя Яньбэя с железным орлом, зловеще развевающееся в красноватой ночи. Бесчисленные воины в черных доспехах стояли на длинной улице перед площадью Цзывэй, клинки остры, убийственная аура подобна радуге. Мужчина в черном халате сидел на коне, гордо выпрямившись, смотрел вперед, лицо белое, как нефрит, глаза яркие, как звезды, красивый и изящный, словно, вынутый из ножен меч, излучающий огромную убийственную ауру и острую резкость.
Чу Цяо вдруг замерла, не торопясь подходить, словно не узнавая. А Цзин позади нее слегка удивился.
— Госпожа, почему не идете?
— О, ничего.
Такой тихий голос, в таком хаотичном ночном мраке даже А Цзин с трудом расслышал, но мужчина, стоящий в ста шагах, внезапно приподнял брови, быстро повернулся, глаза, словно острые мечи, тут же пронзили тело девушки. Холодное лицо мгновенно растаяло, как иней. Янь Синь улыбнулся, погнал коня галопом, громко крича.
— А Чу!
За восемь лет Чу Цяо ни разу не видела его такой открытой улыбки. Девушка медленно выдохнула, затем выбросила из головы все беспорядочные мысли. Ладно, даже если будут миллионы трупов, даже если море крови и горы мечей, она пройдет это вместе с ним. Сейчас, как можно упрямиться в этих вещах? Лишь бы он был, лишь бы он был в порядке, лишь бы они еще могли смотреть друг на друга и улыбаться, этого достаточно.
Девушка погнала коня вперед, с ясной улыбой на лице.
Именно в этот момент, с направления ворот Цзыцзинь, неожиданно раздался четкий стук копыт. Чу Цяо и Янь Синь одновременно вздрогнули, кто мог хотеть сейчас выйти из дворца?
— Брат Синь! — девушка в красном свадебном платье спрыгнула с коня и преградила путь Янь Синю, глаза красные, выражение испуганное, слова бессвязные. — Не надо так, не надо, Чунь-эр не выйдет замуж, Чунь-эр не будет тебя принуждать, скорее уходи! Отец убьет тебя! Нет, нельзя уходить, скорее иди извиниться перед отцом, брат Синь, это вина Чунь-эр, это вина Чунь-эр!
Янь Синь нахмурил брови, недоуменно глядя на Чу Цяо. Сердце Чу Цяо сжалось, она с состраданием смотрела на растрепанные волосы и бледное личико Чжао Чунь-эр, прежнее отвращение к ней мгновенно исчезло. Эта глупая принцесса, неужели до сих пор не понимает?
— Брат Синь, не делай глупостей!
Девушка, внезапно бессильно села на землю, закрыла лицо руками и разрыдалась. Этой ночью она слишком устала, крупные слезы капали из-под ее пальцев на ярко-красное свадебное платье.
— Янь Синь! Ты сумасшедший, как ты смеешь бунтовать? Я столько лет считал тебя другом, посмотри, что ты наделал?
Еще один боевой конь внезапно прискакал с того же направления. Чжао Сун, в парчовом одеянии цвета сосновой-зелени, быстро подъехал, вдруг увидел Чжао Чунь-эр, лицо его стало гневным, он сказал.
— Чунь-эр! Иди сюда! Этот человек замышляет мятеж, ты еще с ним?
Чжао Чунь-эр в панике встала, повернулась к Чжао Суну и, хотя боялась, совершила поступок, потрясший всех, она медленно раскинула худые руки, прикрывая Янь Синя и черную армию за спиной, упрямо покачала головой.
— Тринадцатый брат, всё не так, он просто не хочет жениться на мне, просто хочет протестовать отцу…
— Дура! —гневно крикнул Чжао Сун. — Ему нужна военная власть Яньбэя! Ты, просто дура!
Чжао Чунь-эр нахмурила брови, лицо побелело, она тихо сказала.
— Воен… военная власть?
— Не веришь, спроси его сама!
Чжао Чунь-эр, словно марионетка, медленно опустила руки и повернулась, широко раскрыв глаза, всё ещё не веря, тихо спросила.
— Брат Синь, он обманывает меня, правда? Ты не собираешься бунтовать, правда? Ты просто хочешь договориться с отцом, правда?
Холодный ветер повсюду, печально, развевал дым пожаров. Чжао Чунь-эр была худенькой, маленькое лицо бледное, без крови, она с упованием смотрела на Янь Синя, словно на последнюю надежду в жизни.
Брови Янь Синя слегка приподнялись, с некоторым нетерпением, он, наконец, жёстко сказал.
— Я замышлял бунт не один день, это к тебе не имеет никакого отношения, я никогда и не думал жениться на тебе.
Сильный ветер с воем проносился по древней столице, Чжэньхуан потонул в кровавых беспорядках, крики потрясали небеса. Двадцатое мая, событие мести «Общества Великого Единства», эта большая драма только начинала поднимать занавес.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
