Два дня спустя Яньская армия, перевозившая жалованье из Бэйпина в главный лагерь Чжу Нэна, сделала крюк, чтобы доставить доверенного стратега Яньского князя, наставника Даояня.
Наставник Даоянь улыбнулся разъярённому Чжан Фаню:
— Генерал Чжан, прошу вас успокоиться. В конце концов, ваш противник, не обычный человек. В первом столкновении с ним неизбежно понести некоторые потери. Этот смиренный монах привёл для генерала нескольких людей. Надеюсь, они смогут оказаться полезными.
Все люди, стоявшие за Даоянем, были одеты в доспехи обычных солдат Яньской армии, однако Чжан Фань сразу понял, что это не простые воины.
Сначала Даоянь указал на бледного мужчину средних лет с редкой бородой:
— Это бывший цяньху императорской гвардии Гао Пин. После упразднения императорской гвардии он служил в Управлении левой армии Интяньской управы. Однако теперь он присягнул на службу Яньскому князю.
Чжан Фань внутренне кивнул.
Если противник действительно был бывшим служащим императорской гвардии, то Цяньху Гао, знавший её внутренние секреты, несомненно, станет превосходным помощником.
Однако если бы наставник Даоянь лично не привёл его, Чжан Фань действительно не осмелился бы доверять этому Цяньху Гао.
Вторым был Ли Мо, бывший подчинённый Нинского князя.
В Цзянуском зале он прославился умением составлять подробные карты местности.
После того как Яньский князь захватил Даньнин, все бывшие подчинённые Нинского князя и подчинявшиеся ему три гвардейских корпуса Дуояня перешли под власть Яньского князя.
Знание Ли Мо местности должно было гарантировать, что при организации засад окружение окажется непроницаемым.
Третьим был любимый генерал Яньского князя — Мэн Цзянчэнь.
Чжан Фань озадаченно посмотрел на него.
Мэн Цзянчэнь всегда сражался за пределами границы, и даже в самые критические моменты похода Цзиннань его оставляли охранять перевалы.
Почему же теперь его отозвали?
Четвёртым был давний товарищ Мэн Цзянчэня — Гунсунь И.
Чжан Фань не смог удержаться от улыбки.
В Яньской армии Гунсунь И больше всего славился своей удачей, такой удачей, когда спотыкаешься и падаешь, а поднимаешься уже с золотым слитком в руках.
Наставник Даоянь улыбнулся и поднялся:
— Что ж, у этого смиренного монаха есть и другие дела, поэтому он не может дольше составлять компанию генералу Чжану.
Проводив наставника Даояня, Цяньху Гао немедленно начал вздыхать:
— Какая жалость. Если бы наставник не спешил обратно, чтобы помочь наследному принцу, он стал бы идеальной приманкой. Даже если бы Мэн Цзянцин знал, что его поджидает ловушка, он всё равно пришёл бы за такой добычей.
Сердце Чжан Фаня дрогнуло, и он посмотрел на Мэн Цзянчэня.
Он, естественно, слышал о старшем брате Мэн Цзянчэня, восходящей звезде императорской гвардии, чья репутация была слишком известна, чтобы её можно было игнорировать.
Так вот кто был их противником.
Человек, способный оказывать влияние внутри императорской гвардии, безусловно, не мог быть обычным.
Его нынешние потери были вполне объяснимы.
Цяньху Гао, должно быть, в прошлом понёс немало потерь, поэтому теперь так стремился разобраться с Мэн Цзянцином.
Неудивительно, что Яньский князь перевёл сюда Мэн Цзянчэня.
Кто ещё лучше понимает семейные дела, чем родственник?
В глазах Яньского князя Мэн Цзянчэнь, вероятно, был лучшим выбором для борьбы с Мэн Цзянцином.
Чжан Фань созвал нескольких заместителей генерала, чтобы выслушать планы и предложения четверых людей, прибывших с Цяньху Гао.
Цяньху Гао подробно рассказал всем о знакомом ему Мэн Цзянцине.
Он описал его постепенное продвижение по службе в императорской гвардии, а также недавнее отстранение от важных дел, не упустив ни одной детали.
Лишь после начала похода Цзиннань, когда Южная армия шаг за шагом отступала, император Цзяньвэнь вновь призвал на службу бывших сотрудников императорской гвардии вроде Мэн Цзянцина, надеясь добиться неожиданной победы.
Получив приказ, Мэн Цзянцин в течение года обучал людей, среди которых были бывшие мелкие чиновники и стражники императорской гвардии, а также представители преступного мира, которых он тайно нанял.
Император Цзяньвэнь назвал это подразделение «Армией Кишечника рыбы».
Услышав это название, все находившиеся в палатке сочли его одновременно смешным и нелепым.
Назвать отряд убийц в честь короткого меча «Кишечник рыбы», которым Чжуаньчжу убил князя Ляо, было довольно уместно.
Однако Мэн Цзянцин и его подчинённые, вероятно, чувствовали себя из-за этого неловко.
Император Цзяньвэнь никогда не одобрял методы императорской гвардии. Возможно, именно предубеждение императора и повлияло на выбор такого названия.
Армия Кишечника рыбы была целиком создана и обучена Мэн Цзянцином, который строго контролировал её.
Какими именно методами он пользовался, Цяньху Гао подробно не объяснил, но, скорее всего, они происходили из тщательно охраняемых секретов императорской гвардии.
Преимущество заключалось в том, что приказы Мэн Цзянцина выполнялись с величайшей точностью.
Например, убийцы, которых он посылал на задания, независимо от успеха или провала, не осмеливались ослушаться приказа или выдать секреты.
Однако величайшая слабость заключалась именно в этом, если устранить Мэн Цзянцина, не останется никого, кто мог бы контролировать Армию Кишечника рыбы.
Чжан Фань внезапно подумал ещё об одном:
Неужели Яньский князь отправил Мэн Цзянчэня, чтобы склонить Мэн Цзянцина к сдаче?
С учётом боевых достижений Армии Кишечника рыбы привлечь её на свою сторону было бы гораздо выгоднее, чем просто устранить Мэн Цзянцина.
Когда заместители Чжан Фаня узнали личность Мэн Цзянчэня, они с сомнением посмотрели на него.
Хотя мудрые решения Яньского князя часто были им непонятны, тревога оставалась неизбежной.
Губы Мэн Цзянчэня слегка изогнулись в насмешливой улыбке:
— На поле боя нет ни отцов и сыновей, ни тем более братьев. Кроме того, его высочество пообещал мне, что я могу попытаться взять его живым. Я отношусь к старшему брату справедливо.
В этот момент занавес палатки поднялся, и вернулся наставник Даоянь.
Он улыбнулся и поклонился всем:
— Этот смиренный монах уже ушёл, но по какой-то причине почувствовал беспокойство. Поразмыслив, я понял, что это было предупреждение Будды, он велел мне дождаться окончания кризиса и лишь потом возвращаться в Бэйпин.
Четверо монахов и четверо дворцовых стражников, сопровождавших его, не одобряли происходящее. Им казалось, что Даоянь придаёт Мэн Цзянцину слишком большое значение.
Однако Цяньху Гао улыбнулся:
— Прекрасно, что наставник решил остаться.
Его план как раз заключался в том, чтобы использовать наставника Даояня в качестве приманки.
Чжан Фань нахмурился.
Это было невозможно.
Цяньху Гао немедленно сказал:
— Пусть ложное кажется истинным, а истинное — ложным. Генерал Чжан, наставнику вовсе не обязательно лично подвергаться опасности.
Значит, они собирались использовать двойников.
И не одного.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
