Когда Мэн Цзянцин вернулся в свой лагерь, была уже полночь.
Увидев, как он выбирается из плотного окружения, Ху Цзиньюн приказал своим войскам отступить.
Они прекрасно поняли друг друга без слов: лишь похлопали друг друга по плечам и вернулись каждый в свой лагерь.
В течение следующих полутора недель Яньская армия перешла в наступление.
Ху Цзиньюн, принявший на себя основной удар, оказался настолько невезуч, что его запасы зерна сожгли, а лагерь подвергли налёту.
Отступив на тридцать ли и разбив новый лагерь, он в ярости получил от Мэн Цзянцина разведданные, за одну ночь прошёл пятьдесят ли, захватил партию жалованья Яньской армии и убил сопровождавшего её офицера.
Затем Яньская армия нанесла внезапный удар по Южной армии, но угодила в засаду.
Однако авангардом оказалась Армия Бии, обученная Хань Сяотянем.
Хотя сам Хань Сяотянь был убит, это подразделение, лишившись своего острия, всё же оставалось чрезвычайно свирепым.
Оно силой прорвало окружение, вырвалось наружу, а затем вместе с подошедшим подкреплением окружило противника.
В царившем хаосе Мэн Цзянцин, отдохнувший десять дней, одним махом сжёг три зерновых склада Чжу Нэна.
Чжу Нэн не мог ругать Даояня за то, что тот выпустил тигра, поэтому ему оставалось лишь в ярости обвинять Чжан Фаня в некомпетентности и отправить его собирать зерно.
После этой битвы главнокомандующий Южной армии Ли Цзинлун, естественно, высоко оценил Мэн Цзянцина.
Когда южные генералы увидели Мэн Цзянцина в главной палатке Ли Цзинлуна, их отношение к нему стало гораздо лучше, чем в последние дни.
Однако существование Армии Кишечника рыбы всегда держалось Южной армией в тайне, а Яньская армия не желала распространять эту информацию, опасаясь подорвать боевой дух.
Поэтому, несмотря на похвалы, стоило покинуть главную палатку, как Армия Кишечника рыбы снова погружалась в молчание.
Когда Мэн Цзянцин вернулся в лагерь, к нему подошли двое стражников.
На их лицах застыло странное выражение.
Один из них тихо сказал:
— Господин, вас в палатке ожидает Ли Кэцзи, образовательный комиссар Гуанпинской управы провинции Хэбэй.
Мэн Цзянцин был ошеломлён.
Ли Кэцзи был учеником старшего боевого наставника Юнь Яньцзяо — Тэ Дицю.
Тэ Дицю занимал первое место среди семи великих учеников Бессмертных гор моря.
Его литературные и военные таланты не имели себе равных в его время, а эксцентричный характер был столь же широко известен.
Однако, в отличие от других учеников, он не стал помогать императору Хунъу. Вместо этого он поддерживал тесные отношения с цзяндунскими литераторами, собранными Чжан Шичэном, вместе с ними декламировал стихи и наслаждался ветром и луной.
После поражения Чжан Шичэна Тэ Дицю странствовал повсюду, и его местонахождение оставалось неизвестным.
Он постоянно тревожил императора Хунъу.
Поэтому после того, как Ли Кэцзи сдал императорские экзамены, император Хунъу отправил его далеко, в варварские земли Юньнани и Гуйчжоу.
Там Ли Кэцзи служил наставником уездной школы и образовательным комиссаром управы, фактически оставаясь в подвешенном состоянии.
После восшествия императора Цзяньвэня на престол его перевели в охваченную войной провинцию Хэбэй и повысили до образовательного комиссара Гуанпинской управы Хэбэя.
Такой человек, как Ли Кэцзи, естественно, был одной из главных целей наблюдения императорской гвардии.
Даже после упразднения императорской гвардии Мэн Цзянцин не переставал следить за его передвижениями.
Императоры Хунъу и Цзяньвэнь постоянно назначали Ли Кэцзи образовательным комиссаром в опасные, охваченные войной места.
Это можно было считать довольно удачным использованием его способностей.
За последние два года, пока Яньская и Южная армии сражались в Хэбэе, Гуанпинская управа дважды переходила из рук в руки.
Однако всякий раз, когда одна из сторон захватывала Гуанпин, она проявляла тактичную вежливость по отношению к управлению образовательного комиссара Ли Кэцзи.
В конце концов, ни один генерал не хотел навлечь на себя недовольство демонического владыки Тэ Дицю.
Хотя Тэ Дицю долгое время находился в уединении, его репутация и влияние сохранялись.
Кроме того, жители Юньнани и Гуйчжоу были свирепыми, легко хватались за мечи и ничего не знали о делах Центральных равнин и репутации Тэ Дицю.
То, что Ли Кэцзи смог несколько лет провести в таких местах невредимым, спокойно обучая людей, разрешая их сомнения и завоёвывая почитание местных жителей словно божество, говорило о его необычности.
С ним следовало быть осторожным.
В Армию Кишечника рыбы набирали либо бывших сотрудников императорской гвардии, либо людей из преступного мира.
Все они были хорошо знакомы с репутацией Ли Кэцзи.
Как же им было не занервничать, когда такой человек внезапно появился здесь?
А что касается того, как Ли Кэцзи сумел найти это место… Такой человек, естественно, обладал сверхъестественными способностями, и удивляться тут нечему.
Однако Мэн Цзянцин так не считал.
Ли Кэцзи всегда был гражданским чиновником и никогда не общался с людьми из преступного мира.
То, что теперь он нашёл это место, выглядело крайне подозрительно.
Но Мэн Цзянцин не мог представить, от кого Ли Кэцзи узнал об Армии Кишечника рыбы.
В палатке царил тусклый свет лампы.
Ли Кэцзи был одет в обычную одежду и тёмно-синюю накидку. Он задумчиво смотрел на песочный стол, стоявший на письменном столе.
Этот песочный стол изготовил Вэй Хуан.
Хотя он уступал работе Ли Мо по изяществу, в Южной армии его всё равно считали первоклассным.
На песочной карте были расставлены флажки разных цветов.
Если бы кто-нибудь другой стал изучать военные секреты, Мэн Цзянцин уже давно выразил бы недовольство.
Но, подобно охране палатки, без возражений пропустившей Ли Кэцзи в главную палатку, он не видел в происходящем ничего неподобающего.
Все считали, что такой человек, как Ли Кэцзи, одинокий журавль и облако вольного странника, никогда не станет шпионом Яньской армии.
Услышав движение за спиной, Ли Кэцзи обернулся и поклонился:
— Брат Мэн, простите за вторжение.
Мэн Цзянцин улыбнулся:
— Брат Ли слишком вежлив. Прошу, садитесь.
Они не встречались много лет.
Теперь, сидя лицом к лицу, оба ощущали, будто между ними прошли целые эпохи.
После того как стражники подали чай и тихо удалились, бросая на Ли Кэцзи любопытные и почтительные взгляды, увидев его без накидки, Ли Кэцзи тихо произнёс:
— Простите за эту внезапную встречу, брат Мэн.
Мэн Цзянцин ответил, что не стоит соблюдать формальности, и спросил, с каким поручением пришёл брат Ли.
При этом он подумал, что должность образовательного комиссара, похоже, сильно его тяготит: лицо Ли Кэцзи выражало заметную усталость.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
