Ли Кэцзи ещё не успел покинуть Юэян, когда уже пришёл императорский указ.
Ему предписывалось вернуться в Цинчэн и соблюдать траур, причём местные чиновники должны были строго следить за ним.
О том, что произойдёт после окончания траура, в указе ничего не говорилось.
Его снова «подвесили».
Задача Мэн Цзянцина по сопровождению и охране была завершена, и он поспешил вернуться в столицу с докладом.
Выслушав его, Шэнь Гуанли безразлично улыбнулся:
— Не ожидал, что Осенняя Железная Флейта окажется настолько несговорчивым и не поддающимся ни на угрозы, ни на уговоры, что даже оставит Ли Кэцзи. Если Его Величество немного усилит давление, Ли Кэцзи придётся отправиться в Фэнъян на тяжёлые работы.
Мэн Цзянцин поколебался, а затем сказал:
— Мне показалось, что состояние господина Тье было необычным. Судя по технике перемещения, которую он применил, покидая гору, он был далеко не столь возвышенным и потрясающим, как о нём говорят.
Я подозреваю, что, похлопав Ли Кэцзи по плечу, он позаимствовал его силу.
Не могло ли его решение оставить Ли Кэцзи и уйти в уединение быть связано именно с этим?
Шэнь Гуанли посмотрел на него с полуулыбкой:
— Кроме Ли Кэцзи и Старого Яня, ты был последним человеком, видевшим его.
Если всё действительно так, как ты описываешь, и его враги осмелеют и придут искать его, никто не поверит, что Старый Янь способен на столь недостойный поступок.
Боюсь, все обвинят именно тебя.
Мэн Цзянцин поднял голову:
— Если такое действительно произойдёт, можете считать это ещё одним испытанием для меня.
Шэнь Гуанли улыбнулся, ничего не ответив, затем взял со стола официальный документ и передал его Мэн Цзянцину.
Оказалось, Министерство обрядов назначило одного студента Академии Ханьлинь отправиться в Цюаньчжоу, чтобы поклониться Мацзу.
Императорская стража должна была обеспечить ему сопровождение.
Мэн Цзянцин втайне удивился.
Придворные учёные всегда считали, что богиня Мацзу не упоминается в классических книгах и потому не заслуживает почитания.
С момента основания династии двор впервые официально поклонялся Мацзу.
Даже так, разве для такого поручения обязательно было посылать именно его?
Но он не стал спрашивать, а Шэнь Гуанли ничего не объяснил.
После того как Мэн Цзянцин почтительно вернул документ, Шэнь Гуанли медленно сказал:
— Каково твоё нынешнее мнение об Осенней Железной Флейте, Ли Кэцзи и… Вэнь Жухае? Что это за люди?
Мэн Цзянцин ненадолго замолчал, а затем ответил:
— Все они люди, не похожие на меня.
Мысли о них, особенно о Ли Кэцзи, всегда поднимали в сердце Мэн Цзянцина туманные чувства.
Шэнь Гуанли наблюдал за ним, ожидая объяснения.
Мэн Цзянцин продолжил:
— Я думаю, что душераздирающая сила картин Ли Кэцзи напрямую связана с тем, что он более десяти лет следовал за Осенней Железной Флейтой.
Десять лет оттачивать один меч, он вложил в это всё своё вдохновение и всю энергию.
Я также внимательно наблюдал за его боевым стилем и заметил: когда он сражается с другими, его движения далеко не так свободны и плавны, как во время самостоятельных тренировок.
В его бою есть радость и удовольствие, исходящие из самого сердца.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
