Мэн Цзяньцин как раз освежевал дикого волка, отделил мясо от костей, натёр его солью и перцем и подвесил над огнём вместе с двумя зайцами, когда из леса выскочили больше десятка его товарищей. Переговариваясь и смеясь вполголоса, они окружили костёр и принялись жадно ждать, когда по лесу поплывёт аромат жареного мяса.
Причина, по которой Мэн Цзяньцин не присутствовал на вечерней службе в храме, была проста, сегодня настала его очередь охотиться.
В храме Тяньтай убийства были запрещены, однако монахам приходилось негласно позволять этой компании мирских юношей, отличавшихся отменным аппетитом, охотиться за пределами храмовых стен.
Мэн Цзяньцин смеялся и шутил вместе со всеми, но тревога в его сердце становилась всё сильнее.
Нужно было как можно скорее найти повод вернуться домой.
Когда он снимал одежду с Сюй Цяо, то увидел татуировку в виде пламени на его груди. Увидел и древнее бронзовое зеркало, и тайное пламя, отражавшееся в его поверхности.
Именно этому пылающему огню поклонялась прежняя Секта Света.
Ещё совсем маленьким он уже видел такое же бронзовое зеркало у себя дома. Играя с ним, он однажды заметил в солнечном свете отражение того же клубка пламени. В другой раз, когда отец неосторожно обнажил грудь, Мэн Цзяньцин увидел на ней такую же татуировку.
Тогда он инстинктивно почувствовал, тайная татуировка на теле отца и бронзовое зеркало хранят секрет, о котором нельзя говорить посторонним. Поэтому он тоже похоронил эту тайну глубоко в сердце, но мимолётный образ пламени навсегда отпечатался в его памяти.
Детские воспоминания порой бывают удивительно цепкими.
Неужели Янь У и Янь Ци обучали его искусству ножа лишь потому, что заметили его природный талант?
Отец никогда не приходил в храм Тяньтай. Но разве можно было утверждать, что Янь У и Янь Ци действительно ни разу не спускались с Утёса Дамо? Или, вернее, хотя Янь У и Янь Ци ни разу не покидали утёса, разве отец действительно никогда не приходил в храм Тяньтай?
Неужели между ними и в самом деле не существовало никакой связи?
Если Янь У и Янь Ци ещё в день принятия монашества решили навсегда отказаться от мирской жизни, то зачем его отец скрывался в рядах военных?
Худшее предположение заключалось в том, что…
Мэн Цзяньцин тайком стиснул зубы.
Во что бы то ни стало он должен был поспешить домой и всё проверить. Если другой Сюй Цяо действительно отправился на поиски его отца…
Один из юношей с нескрываемой завистью сказал Мэн Цзяньцину:
— Цзяньцин, во время вечерней службы я слышал от нескольких наставников, только что вернувшихся в храм, что набор в Зал изучения воинского искусства в Чжэцзяне уже начался. Тебе ведь уже восемнадцать? Когда собираешься домой подавать заявление? Уверен, ты без труда пройдёшь отбор.
Хотя среди них Мэн Цзяньцин не был самым старшим, за эти годы он сам того не заметив стал человеком, которого все уважали и за которым признавали право вести за собой остальных.
Тревога в его сердце немного отступила, и он улыбнулся:
— Экзаменационный зал подобен полю битвы. Разве можно заранее говорить о победе?
Да, если посчитать сроки, всё действительно сходилось.
Ему повезло,повод для возвращения домой сам упал в руки.
В этот момент из храма донёсся слабый шум. Мэн Цзяньцин насторожился, повернул голову и велел двум юношам сходить посмотреть, что происходит.
Вскоре те вернулись с возбуждёнными лицами:
— Это императорская стража расследует какое-то дело! Они пришли сюда!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
