Когда Цзи Син проснулась, она не знала, который час.
В комнате царил полумрак, шторы были плотно задёрнуты, не пропуская ни лучика света. Лишь у кровати горела маленькая настольная лампа. Плафон кто-то отвернул так, чтобы свет падал в противоположную от неё сторону и не мешал спать.
Хань Тина в постели не было, и неизвестно, куда он ушёл.
Стоило ей немного пошевелиться, как всё тело заныло, будто рассыпаясь на части.
Ночью Хань Тин взял её ещё раз. Она всегда считала его человеком равнодушным к плотским утехам, и кто бы мог подумать, что посреди ночи, когда она спала как в тумане, он решит повторить.
Цзи Син приподнялась, чувствуя, как ломит поясницу, схватила телефон и окончательно пришла в себя от шока: одиннадцать часов дня!
Она тут же скатилась с кровати, надела одежду и выбежала наружу, но, распахнув дверь, едва не умерла от страха.
— В настоящее время конкурентоспособность «Тунке» в городах третьего и четвёртого эшелонов растёт… — Хань Тин в безупречном костюме сидел за рабочим столом с папкой в руках и давал поручения Тан Суну. Услышав звук открываемой двери, он замолчал и поднял глаза. Его взгляд был по-деловому серьёзным и холодным. Он ничем не напоминал того человека, что был с ней ночью в постели, вновь став привычным директором Ханем.
Цзи Син лишилась дара речи.
Тан Сун тоже на мгновение замер, но на его лице не отразилось ни тени эмоций.
Цзи Син и не подозревала, что у двери такая хорошая звукоизоляция. Она смотрела на Тан Суна, чувствуя себя так, словно её застукали за постыдной интрижкой. Лицо мгновенно залил густой румянец. Она застыла с округлившимися глазами на несколько секунд, хотела было броситься прочь, но не знала куда, и в итоге закрутилась на месте, сделала круг, юркнула обратно в комнату и захлопнула дверь.
В просторном кабинете на миг воцарилась тишина.
Хань Тин опустил голову и продолжил изучать документы.
— Цены на старую продукцию начали снижаться, можно сделать скидку в пять-десять процентов. Так или иначе, себестоимость упала на двадцать процентов, так что прибыли хватит.
Тан Сун вёл себя так, будто ничего не произошло, и внимательно слушал распоряжения. Судя по всему, «Дунъян медикал» собиралась развязать ценовую войну.
Хань Тин добавил:
— Кроме того, цены на следующую партию новых моделей, которые скоро поступят в продажу, нужно поднять на пятнадцать процентов по всей линии.
Тан Сун спросил:
— Не будет ли цена слишком высокой?
— Это монопольный продукт, — холодно ответил Хань Тин. — Какой бы высокой ни была цена, покупатель найдётся.
— Слушаюсь.
Когда Хань Тин закончил дела и вошёл в комнату, он увидел Цзи Син. Она сидела на вращающемся кресле, обхватив себя руками, с отсутствующим выражением лица.
Он ещё не успел переключиться с рабочих мыслей, поэтому не обратил на неё внимания. Он подошёл к шкафу и, глядя в зеркало, слегка приподнял голову, чтобы развязать галстук.
— Определённо, мне нельзя творить дурные дела, — покаянно пробормотала Цзи Син из своего угла. — Сколько себя помню, стоит мне сделать что-то предосудительное, как меня тут же ловят. В прошлый раз, когда я ходила к начальнику отдела Яо, ты меня сразу застукал. И сегодня так же: ещё не успела спуститься, как столкнулась с Тан Суном.
Хань Тин продолжал расслаблять узел галстука и небрежно спросил:
— И какие же дурные дела ты совершила?
— Ну… — Цзи Син запнулась. — Те самые… что мы делали с тобой.
— С каких это пор это считается дурным делом? — Хань Тин бросил галстук в плетёную корзину. — По мне, так дело очень даже хорошее.
Цзи Син: «…»
— Тан Сун теперь всё знает, что же делать? — удручённо спросила она.
— Убить его, чтобы заставить замолчать?
Она притихла.
Он, кажется, был в прекрасном расположении духа, тогда как она пребывала в крайнем унынии и бесконечно раскаивалась. Он с лёгкостью переключался и владел собой, а она не могла позволить себе такие игры. Сиюминутный порыв привёл к этой ситуации, и кто знает, что теперь о ней подумает Тан Сун.
Как-никак она — владелица «Синчэнь», а теперь её, возможно, сочтут любовницей Хань Тина. Скажут ещё, что она через постель добилась успеха.
Она была слишком безрассудна.
Она сидела в оцепенении, мысли в голове спутались в клубок.
Хань Тин, заметив её долгое молчание, бросил на неё взгляд и, угадав её опасения, негромко произнёс:
— Насчёт Тан Суна не переживай, он знает границы дозволенного. — Увидев, что она никак не реагирует, он добавил: — Он не из тех, кто делает поспешные выводы о людях. Он прекрасно знает, какой ты человек.
На этот раз Цзи Син подняла голову и спросила:
— Правда? И какого же он обо мне мнения?
— Впечатление неплохое, — ответил Хань Тин, снимая рубашку и бросая её в корзину.
Цзи Син невольно засмотрелась на его широкие плечи, узкую талию, едва заметный рельеф мышц в расслабленном состоянии и ложбинку вдоль позвоночника. В памяти некстати всплыло всё, что это тело вытворяло с ней прошлой ночью, и она тут же отвернулась.
Хань Тин надел чистую рубашку в стиле кэжуал. Заметив, что она всё ещё сидит в углу и сосредоточенно ковыряет заусенцы на пальцах, он сначала не понял, в чём дело, но потом, увидев её мечущийся взгляд, догадался, и в его глазах промелькнула едва заметная усмешка.
Не успел он ничего сказать, как она начала обвинять его вполголоса:
— Почему ты не разбудил меня утром? Если бы ты меня разбудил, то я бы уже давно вернулась.
— Я будил тебя, — ответил Хань Тин. — Но ты так крепко спала, что не хотела вставать и даже капризничала.
«…» Цзи Син почувствовала, как её щёки предательски розовеют.
Хань Тин перед зеркалом расправил воротник рубашки.
Когда он пытался разбудить её утром, она спала так безмятежно, что стоило ему прикоснуться к ней, как она хмурилась, отворачивалась и зарывалась в одеяло, не желая слушать. Тогда он оставил её в покое. Учитывая, что она могла проснуться в любой момент, он сегодня запретил кому-либо входить в кабинет, а секретарш из приёмной отправил по делам вне офиса.
На всём сорок пятом этаже больше никого не было, и встречу с Тан Суном он провел лишь потому, что дело было действительно важным.
— Во сколько ты встал? — спросила Цзи Син.
— В шесть.
«…» На мгновение ей показалось, что он какой-то уникум. Ему уже за тридцать, откуда столько сил?
Пока она размышляла об этом, их взгляды встретились. Хань Тин слегка прищурился, словно прочитав её мысли по лицу.
Цзи Син выпрямилась, стараясь выглядеть приличнее, и спросила:
— Зачем так рано вставать? Поспал бы ещё. — Едва произнеся это, она почувствовала двусмысленность своих слов, и сердце её забилось чаще.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
