Хань Тин помолчал с полминуты и медленно спросил в ответ:
— Разве это не нормально, что я инвестирую в другие компании и владею контрольным пакетом акций «Ханьхай»? Разве я ещё в самом начале не говорил тебе: если не дашь мне инвестировать в «Синчэнь», я раздавлю её в конкурентной борьбе?
Цзи Син опешила. Она не ожидала, что он применит против неё свои переговорные уловки. Он всегда действовал безупречно и открыто, ей было просто не за что зацепиться, чтобы возразить.
— Я… дело не в том, что ты контролируешь «Ханьхай», а в том… что у тебя было столько возможностей, но ты ни разу мне об этом не сказал. Почему ты это скрывал? Ладно бы всё остальное, но почему ты утаил от меня «Ханьхай»? — едва задав этот вопрос, она сама себе стала противна, чувствуя себя такой жалкой, что не могла поднять головы.
Хань Тин ответил:
— Это коммерческая тайна. Информация о том, что я контролирую «Ханьхай», была обнародована лишь недавно.
Цзи Син внезапно стало нечего возразить. Как и прежде, ей никогда не удавалось одержать над ним верх.
Она зажмурилась и спросила:
— Для чего ты тогда инвестировал в «Синчэнь»? Чтобы устранить конкурента для «Ханьхай»?
Хань Тин спокойно смотрел на неё, пытаясь воззвать к рассудку:
— Тогда я не был с тобой знаком. С какими бы целями я ни инвестировал в «Синчэнь», я ни в чём перед тобой не виноват.
— Хорошо. А ты когда-нибудь думал о том, чтобы уничтожить «Синчэнь»? Или это была просто игра? «Синчэнь»… — на этих словах её глаза покраснели. — Да, в «Синчэнь» есть твоя заслуга, но создала её я. Доставала ресурсы, проектировала технологии, налаживала связи, искала проекты для испытаний… Всё это я сделала сама. «Синчэнь» подняла я! Она не твоя, и у тебя нет права ею играть!
Зрачки Хань Тина сузились, он спросил в ответ:
— И когда же это я «играл»? Разве я вмешивался в принятие решений в «Синчэнь» или делал что-то ей во вред? Если «Синчэнь» будет плохо работать, рынок сам её отсеет; если будет работать хорошо, это выгодно мне. Зачем мне её уничтожать?
Цзи Син шмыгнула носом и кивнула:
— Да. Верю. Ты не захочешь её уничтожать, потому что «Синчэнь» достаточно хороша. Но как только она станет ещё лучше, как «Ханьхай», ты её уже не отпустишь. Ты ведь хочешь поглотить её и сделать частью «Дунъян», верно?
Хань Тин промолчал. Сейчас был не лучший момент обсуждать это. Изначально он планировал двигаться постепенно, шаг за шагом, но раз уж всё зашло так далеко, некоторые вещи следовало прояснить:
— Цзи Син, у стартапа без связей и поддержки есть только два пути: либо конкуренты вытеснят и раздавят его, либо его поглотит сильный игрок.
— «Синчэнь» едва встала на ноги, как «Ханьхай» начала атаку, потому что конкуренция — это норма для рынка. Чтобы маленькое предприятие стало мощным, лучший шанс для него — быть купленным гигантом, ты должна это понимать. Ты столько времени в этой индустрии и до сих пор не осознала реальность? Возможности и выбор всегда важнее усилий, и намного важнее. Такова суровая действительность общества.
— Верно. Я осознала реальность, — Цзи Син вдруг холодно усмехнулась. — Поэтому я и выбрала прислониться к такому «большому дереву», как «Тункэ», и ради выгоды подставила тебя. Разве ты не должен похвалить меня за то, что я так хорошо усвоила твои уроки? Ты можешь руководствоваться разумом, а я могу руководствоваться лишь своими предпочтениями и выгодой, выбрав «Тункэ», которая мне нравится.
Хань Тин долго смотрел на неё, а затем прохладно улыбнулся:
— Конечно, можешь. Но для этого у тебя сначала должен быть капитал. К сожалению, его у тебя нет. И я могу запретить тебе этот выбор, потому что мне принадлежит тридцать три и четыре десятых процента акций «Синчэнь», — произнёс он. — Ты подписала контракт за моей спиной, не получив моего согласия. Знаешь, как это называется?
— Конечно, ты рассчитывала, что я тебя пощажу и не стану сводить счёты. А ты не думала, что будет, если я всё-таки решу спросить с тебя по всей строгости? Как ты собираешься выкручиваться? Будешь судиться со мной или отправишься в тюрьму?
Цзи Син улыбнулась ему:
— Я столько времени спала с тобой, если и нет в этом великих заслуг, то тяжкий труд налицо. Ты ведь такой щедрый, неужели станешь со мной считаться?
Эти слова заставили лицо Хань Тина измениться.
Цзи Син вскинула подбородок, вызывающе глядя на него, и наконец почувствовала мимолётный, но сладкий вкус мести.
Хань Тин какое-то время молчал, пристально глядя на неё глубоким, непроницаемым взором. Спустя мгновение он вдруг усмехнулся и сказал:
— Что ж, судя по всему, тебе придётся продолжить эту работу — спать со мной.
Он повернулся, вытащил папку и бросил её на стол. Папка скользнула прямо к ней.
Цзи Син замерла в настороженном ожидании; Хань Тин кивнул на папку, веля открыть её.
Она с тревогой открыла её и в тот же миг похолодела: Чан Хэ передал Хань Тину свои двадцать три процента акций «Синчэнь».
С учётом размытых двадцати трёх и тридцати восьми сотых процента, доля Хань Тина в «Синчэнь» уже достигла сорока шести и тридцати восьми сотых процента.
Цзи Син держала этот документ, словно кусок льда; в её сердце ворвался ледяной ветер, продирающий до костей.
Она не могла поверить, что союз, который она только что заключила с Чан Хэ, был предан в мгновение ока.
— Он… с тобой… вы же конкуренты… — она даже не могла связать слова в нормальное предложение.
— Я отдал ему то, чего он хотел больше, в обмен на это, — сказал Хань Тин. — Я же учил тебя: в бизнесе нет вечных врагов и нет надёжных друзей, есть только вечный обмен интересами.
Лицо Цзи Син стало мертвенно-бледным, глаза покраснели. Она сжала челюсти, всё её лицо дрожало, слёзы стояли в глазах, готовые вот-вот пролиться, но она отчаянно сдерживала их.
Её тело слегка покачивалось, словно хрупкое стекло, готовое вот-вот разлететься на осколки.
Хань Тин, видя её столь потерянной и убитой горем, смягчился. Он подошёл, взял её за плечи и заговорил тише:
— Зачем ты сделала такой выбор? Если ты просто не хотела, чтобы я владел «Синчэнь», учитывая наши отношения, неужели ты не могла просто сказать мне об этом, и я бы не пошёл тебе навстречу?
Она растерянно подняла голову, и две крупные слезы скатились по её щекам:
— Какие у нас отношения?
Хань Тин оторопел.
Она смотрела на него, и в её слезах дрожал свет разбитых звёзд:
— За кого ты меня всё-таки принимаешь? За взрослого человека, за ребёнка или за кошку? В любом случае, мне ведь не вырваться из твоих рук?
Хань Тин слегка нахмурился и сказал:
— Я же говорил тебе, что нужно вовремя обсуждать возникающие вопросы. Может, ты в чём-то заблуждаешься…
— Не смей напоминать мне о том, что ты говорил раньше! — выкрикнула она, полная отторжения, резко перебивая его и сбрасывая его руки. — Я больше не буду послушной! Твоё доброе отношение ко мне, твои слова — были ли они искренними? Или же ты просто мастерски умеешь это делать, и с любой другой было бы то же самое?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
