Хань Тин знал, что в её голове сейчас крутится целая лента комментариев и вряд ли там есть хоть одно доброе слово, но не стал спорить, а лишь рассеянно перевёл взгляд на голубей на площади.
Официант принёс кофе и молоко, расставив их по обе стороны стола. К тому времени яркая утренняя заря уже почти угасла, и на площадь упал первый луч золотого солнечного света.
Цзи Син откусила кусочек торта «Шварцвальд» и с любопытством спросила:
— Почему ты оставался там так долго? Чтобы управлять научно-исследовательской базой «Дунъян»?
— Хм.
— Это «Дунъян медикал»?
— И медицина, и технологии. Сейчас в этих областях много пересечений.
— Значит, ты выучил немецкий? Здорово, — сказала она. — Я так завидую людям, которые знают много языков.
Хань Тин расправил плечи и произнёс:
— Немецкий звучит ужасно.
— Об этом я знаю, — Цзи Син вскинула брови. — Я слышала от лингвистов: с Богом нужно говорить по-французски, с возлюбленными — по-итальянски, а с лошадьми — по-немецки.
Хань Тин усмехнулся:
— Это точно. Звучит так резко, будто ругаешься. — Помолчав мгновение, он добавил с задумчивым видом: — …Так вот почему ты сказала, что я похож на немца. Подколола меня.
Цзи Син, пившая в этот момент молоко, едва не поперхнулась. Она подумала, что от него действительно ничего не скроешь, даже на таком поймал. Она тщетно замахала руками, оправдываясь:
— Нет-нет. Я совсем не это имела в виду, честное слово.
Хань Тин отхлебнул кофе, и уголки его губ слегка приподнялись.
Цзи Син заметила в его глазах нескрываемую смешинку и изумилась, поняв, что он вовсе не обиделся, а просто дразнит её. Она надула губы, но уже через секунду сама почему-то невольно улыбнулась.
Солнце окончательно взошло, и готическая церковь с красными стенами засияла в золотых лучах.
Наступил ровный час, и церковный колокол гулко зазвонил — мощно и протяжно, эхом отдаваясь от старинных зданий.
Стаи голубей кружили в небе, светловолосые малыши бегали по площади, а влюблённые пары и старики сидели на скамейках, уютно наслаждаясь досугом.
Цзи Син сидела на открытой террасе ресторана, завтракая и любуясь безмятежным спокойствием площади.
Увидев, как всё заливает солнечный свет, она не удержалась и снова достала телефон, чтобы сделать снимок. Только открыв галерею, она что-то вспомнила и сказала Хань Тину:
— Хань-цзун, я только что фотографировала и случайно запечатлела вас. Получилось очень красиво, я вам сейчас перешлю.
Хань Тин ещё не успел ничего ответить, а Цзи Син, не в силах ждать, уже отправила файл. В его кармане тут же пискнуло уведомление.
Он разблокировал телефон и взглянул на экран.
— Ну как? Неплохо ведь? — спросила Цзи Син, словно ожидая похвалы.
— Пойдёт, — ответил Хань Тин без особого интереса, но и без холодности. Он всегда был довольно равнодушен к подобным вещам.
Она продолжила снимать: церковь, детей, стариков, туристов, которые тоже делали фотографии.
Заметив это, Хань Тин вдруг спросил:
— Хочешь, я тебя сфотографирую?
Цзи Син поначалу хотела отказаться, ведь мужчины обычно фотографируют довольно скверно. Но всё-таки он её босс, и раз уж он сам предложил помощь, отказывать было неудобно. Она побоялась, что приложение с фильтрами будет тормозить и это вызовет недовольство руководителя, поэтому открыла обычную камеру. Настроив телефон, она протянула его ему.
Хань Тин взял аппарат и между делом спросил:
— Разве сейчас девушки не используют бьюти-фильтры для фото?
Цзи Син удивилась:
— Вы знаете про бьюти-фильтры?
— … — Хань Тин бросил на неё многозначительный взгляд. — Я что, выгляжу как выходец из пятидесятых?
— … — Цзи Син тут же расплылась в заискивающей улыбке. — Хань-цзун, вы же человек дела, я думала, вам не до таких пустяков. К тому же у вас такие отличные внешние данные, вам-то точно всё это ни к чему.
Хань Тин всё ещё держал телефон, не сводя глаз с её изображения на экране. На её попытки оправдаться он никак не отреагировал.
Цзи Син кокетливо добавила:
— Я тоже никогда не пользуюсь фильтрами.
На этот раз Хань Тин усмехнулся. В этой усмешке было восемь частей недоверия и две части иронии. От этого Цзи Син на мгновение почувствовала необъяснимую неловкость.
Однако перед объективом она быстро взяла себя в руки, наклонила голову и улыбнулась, показав пальцами знак «V». Подумав, что это выглядит глупо, она тут же сменила позу, подперев щёку ладонью.
Пока она там возилась, он справился за полсекунды. Раздался щелчок затвора, и Хань Тин вернул ей телефон.
«Мог бы и побольше кадров сделать, чтобы было из чего выбрать…»
Улыбка Цзи Син погасла. Без особой надежды она взяла телефон, глянула на экран и замерла от удивления — получилось на редкость удачно.
На снимке девушка сидела в уличном кафе на площади, подперев лицо руками и сладко улыбаясь, демонстрируя ровные белые зубы. Лёгкий ветерок развевал её конский хвост, а солнечные блики играли в волосах.
Фотография ей безумно понравилась, она хотела похвалить его мастерство, но, подняв глаза, увидела, что он уже отвернулся и любуется пейзажем.
В это утро конца лета — начала осени золотой свет падал на его профиль. Он слегка прищурился, спокойно взирая на залитую солнцем площадь, наслаждаясь теплом и безмятежностью.
Цзи Син проглотила готовые сорваться с губ слова. Она почувствовала, что и так всё утро щебетала, нарушая его покой, поэтому решила больше не беспокоить его и медленно отхлебнула молока. Но фотография была настолько хороша, что она не удержалась, пересмотрела её ещё несколько раз и выложила в «Моменты». Сначала хотела добавить какую-нибудь подпись, но так и не придумала ничего подходящего, поэтому оставила просто картинку.
Он созерцал виды, она возилась в телефоне, время от времени орудуя ножом и вилкой, то пробуя одно, то прихлёбывая другое. Она поглядывала на синее небо и подкармливала голубей, которые набрались смелости и подлетали к самым её ногам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
