Прошло немало времени, но не было слышно ни звука. Когда Шан Чжитао подняла голову, Луань Нянь уже подошёл к лифту. Он действительно рассердился.
Как бы суров он ни был с Шан Чжитао раньше, он никогда не доходил до такого неуважения. Может, ему тоже завести собаку и назвать её Флора?
В спальне он начал раздеваться. Шан Чжитао вошла следом и кашлянула:
— Луань Нянь.
— Выйди, — Луань Нянь снял одежду и потянулся за домашней футболкой. Не услышав звука уходящих шагов, он обернулся и посмотрел на Шан Чжитао: — В чём дело, Флора?
Раз он назвал её Флорой, значит, и правда был вне себя.
Шан Чжитао подошла к нему и лишь спустя долгое время произнесла:
— Я назвала его Лу Кэ, потому что это имя сразу пришло мне в голову, оно показалось мне красивым. Только решив так, я поняла, почему оно мне понравилось — потому что оно так похоже на твоё английское имя. Наверное, из-за того, что все мои мысли заняты тобой, я сгоряча… Может быть… мне переименовать его? Алекс тоже звучит неплохо, как мне кажется.
……
В её словах чувствовалась искренность, но Луань Няню не хотелось с ней объясняться:
— Называй как хочешь, мне-то какое дело?
За его спиной Шан Чжитао скривила губы, но в уголках её глаз притаилась улыбка. Она что, смеялась?
— Значит, всё-таки Лу Кэ? — Шан Чжитао совсем распоясалась и обратилась к псу, стоявшему рядом: — Лу Кэ, иди сюда, поздоровайся с дядей.
— Тебя он зовёт цзецзе, а меня — дядей?
— Ну, ты же старше…
Сегодня Шан Чжитао была невероятно смелой и позволяла себе вольности одну за другой. Видя, как меняется лицо Луань Няня, она даже чувствовала радость, думая про себя: «Хм, я тебя нисколько не боюсь».
В мыслях она его не боялась, но когда свет погас и наступила полная тьма, а его обжигающее дыхание коснулось её тела, страх всё же вернулся. Каждый раз перед долгим отъездом Луань Нянь становился пугающим — свирепее и настойчивее, чем обычно. Когда Шан Чжитао уставала, он говорил:
— Я разрешал тебе шевелиться?
Подразумевая: раз я ещё не устал, то с чего бы уставать тебе.
Сегодня Шан Чжитао была искренне благодарна Лу Кэ. Пока она с тревогой гадала, как далеко всё зайдёт, пёс, незаметно прокравшийся в комнату, внезапно тявкнул у края кровати. Луань Нянь остановился и при свете луны, льющемся в окно, посмотрел вниз. Этот придурковатый пёс сидел там и уставился прямо на них!
Чёрт.
Луань Нянь сел, глубоко вздохнул, выплескивая накопившееся раздражение, и сказал Шан Чжитао:
— Пусть твоя собака убирается из моей спальни.
— Он спит со мной по ночам, — серьёзно ответила Шан Чжитао, после чего выбралась из постели и увела Лу Кэ в гостевую комнату.
На этот раз Луань Нянь остался в подвешенном состоянии, ворочаясь в постели без сна. Среди ночи ему захотелось чего-нибудь холодного. Спустившись в гостиную на первом этаже, он открыл холодильник и услышал звук двери. Вошла Шан Чжитао, закутанная в пуховик, вместе с Лу Кэ. Заметив его подозрительный взгляд, она сказала:
— Я побоялась, что он снова напруднит в доме. Убирать потом — сплошная морока.
На улице такой холод, а она встала, чтобы вывести Лу Кэ по нужде — ради чего всё это? Луань Нянь не смотрел на неё, он отвернулся и стал пить воду. Шан Чжитао, принеся с собой волну ночной прохлады, обняла его, прижавшись лицом к его спине.
— Как же его называть, если не Лу Кэ? Пока Лу Кэ нет рядом, у меня остаётся этот Лу Кэ…
Она и не подозревала, что любить кого-то можно так глубоко. На душе было неспокойно: она ревновала его к этой долгой поездке с друзьями и не хотела, чтобы он уезжал на целых два месяца. Она чувствовала себя совсем бесхарактерной — он ещё не уехал, а она уже начала по нему скучать. Она тосковала, но не могла признаться в этом, поэтому произносила лишь пустые слова, за которыми скрывались молчаливое сопротивление и колкости.
Луань Нянь долго стоял в её объятиях, прежде чем развернуться. Он взял её лицо в ладони и нежно поцеловал. Лу Кэ рядом издал какой-то звук. Луань Нянь прервал поцелуй и спросил Шан Чжитао:
— Так может ли твой Лу Кэ немного побыть в гостевой один? У меня такое чувство, будто за нами подсматривают.
— Хорошо.
Тело Луань Няня, охваченное неутолённым желанием, наконец обрело покой. Ему хотелось опустошить себя до предела, чтобы потом, в разлуке, медленно наполняться снова. Теряя контроль, он прикусил шею Шан Чжитао. Та слегка оттолкнула его:
— Не надо, мне же скоро ехать домой.
Луань Нянь не слушал её — ну и что, что ехать домой? Он прижал её к себе, не давая пошевелиться, и коснулся кончиком языка её шеи. Он услышал, как она судорожно вдохнула. Он знал, что ей это нравится.
Ему тоже это нравилось.
Шан Чжитао ответила тем же, действуя ещё смелее.
— Другие не будут против? — спросила Шан Чжитао.
— Нет никаких других.
— М?
— Нет никаких других, — Луань Нянь впервые ответил ей прямо. — У тебя, должно быть, мания преследования, раз ты думаешь, что у меня по всему миру любовницы на одну ночь? Я же не животное.
— Тогда как же ты справляешься, когда уезжаешь так надолго? — Шан Чжитао села и посмотрела на него. На ней была футболка Луань Няня, висевшая мешком. Хотя он купил ей домашнюю одежду, она всё равно предпочитала носить его вещи.
— Хочешь, продемонстрирую?
— Ну давай.
Луань Нянь перехватил её руку и прошептал:
— Вот так.
Она почувствовала жар. Шан Чжитао сглотнула, не решаясь взглянуть ему в глаза. Луань Нянь остался недоволен и сказал ей:
— Смотри на меня, сосредоточься.
Прижавшись к её губам и коснувшись языком её языка, он выдохнул:
— Постарайся ещё немного, Шан Чжитао.
Луань Нянь был просто невыносим.
Шан Чжитао поехала на попутке и привезла Лу Кэ в родной город. Щенку не исполнилось и двух месяцев, а он уже совершил своё первое в жизни путешествие длиной более двух тысяч километров в обе стороны. Настоящий герой.
Лао Шан и Да Чжай были в полном восторге от Лу Кэ. Особенно Лао Шан — он нянчился с псом, будто с внуком, и сажал его на плечо:
— Ох, мой маленький Лу Кэ! В первый день Нового года пойдём с тобой поздравлять всех с праздником!
— А кланяться ты умеешь? Научись делать цзои, мы наберём красных конвертов, а потом купим тебе мяса!
— Эй, Лу Кэ! Не ешь это мясо! Солёное! Твоей белоснежной шёрстке нельзя ничего солёного!
— Где Лу Кэ? Где Лу Кэ? Пойдём, дедушка выведет тебя погулять.
Шан Чжитао запротестовала:
— Какой ещё дедушка! Если меня он зовёт цзецзе, а тебя — дедушкой, то всё родство перепутается!
— А как тогда называть?
Шан Чжитао сама не знала, и после долгого раздумья выпалила:
— Пусть зовёт дядей!
В канун Нового года на улице гремели петарды. Шан Чжитао сказала псу:
— Вот и прошёл ещё один год, Лу Кэ.
Луань Нянь в Нью-Йорке играл в карты с друзьями. Его друг по имени Чэнь Куаньнянь заметил два засоса на его шее и усмехнулся:
— Бурно вы, однако.
Луань Нянь взглянул на него, но промолчал.
Спустя некоторое время пришло письмо от Шан Чжитао — всё та же короткая фраза: «С Новым годом, желаю тебе всего самого лучшего».
— С Новым годом. Пусть твой Лу Кэ растёт большим и крепким.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
