Глава 83. Вечерний ветер
В пятницу у Шан Чжитао начались критические дни.
Она почувствовала облегчение, сама не зная почему. Девушка ещё не осознавала, что подсознательно противится походу к Луань Няню.
Сопровождая Луми за кофе, она столкнулась в кофейне с Луань Нянем, который обсуждал там дела. Луми, поздоровавшись с ним, прошептала Шан Чжитао:
— Он ведь не подумает снова, что мы прогуливаем работу?
— А разве мы не прогуливаем? — Шан Чжитао хлопнула глазами, и Луми тут же зажала ей рот ладонью.
— Ну ты даёшь, горе моё, потише! Тебе как обычно, ледяной американо?
Шан Чжитао покачала головой:
— Нет, сегодня мне нездоровится. — Она произнесла это чуть громче обычного, так, чтобы окружающим было слышно. Ей хотелось, чтобы Луань Нянь понял скрытый смысл: сегодня я к тебе не приду.
— О-о-о, — понимающе протянула Луми и спросила: — Какие планы на выходные?
— Уезжаю с соседями.
— Куда?
— На гору Утайшань.
— Ого, ничего себе.
Луми забрала кофе и протянула Шан Чжитао стакан горячего напитка:
— Вечно ты то в работе, то в поездках. Когда только парня найдёшь? Тебе ведь уже двадцать пять?
— Ну… разве двадцать пять — это не юность? Грейс-цзецзе говорила, что вышла замуж только в тридцать.
— Оно-то так. Но повстречаться-то хоть пару лет надо? Я тебе позапрошлом году про своего приятеля говорила, он всё ещё один. Может, поужинаем сегодня все вместе?
Шан Чжитао хотела было отказаться, но вдруг вспомнила слова Луань Няня: «У меня свидание с учителем Гун Юэ». С того дня они не разговаривали ни о чём, кроме рабочих вопросов. Она знала: Луань Нянь ждёт, когда она признает поражение, ждёт, что в выходные она покорно прибежит к нему домой, и тогда всё вернётся на круги своя — она останется послушной, а он сохранит контроль.
— Хорошо, пойдём.
— Вот и славно! Сейчас же договорюсь! — Когда они вышли из кофейни, Луми оглянулась назад и вдруг прошептала: — Ого, смотри, Лу Кэ будто сверлит меня взглядом?
Шан Чжитао заглянула внутрь: Луань Нянь разговаривал с кем-то, непринуждённо откинув руку на спинку дивана, и на них даже не смотрел.
— Это у тебя совесть нечиста из-за прогула… — поддела её Шан Чжитао.
— Неужели галлюцинация? Или я ослепла? — пробормотала Луми.
Шан Чжитао с серьёзным видом набрала сообщение для Луань Няня: «Мне нездоровится, так что на этой неделе я к тебе не приду». Подумав, что тон звучит слишком резко, словно вызов, она исправила: «Мне нездоровится, так что на этой неделе я к тебе не приду, ладно?». Луань Нянь не ответил.
Вечером она действительно отправилась на ужин с Луми. Друг детства Луми оказался таким же болтуном, как и она сама. С виду он казался весьма обеспеченным: на запястьях — чётки из ценных пород дерева, на шее — яшма высшего качества, лазурит, янтарь, всё пестрое и вычурное. На дворе была лишь весна, а он уже вертел в руках складной веер — довольно комичный образ. Едва увидев Шан Чжитао, он выпалил:
— Девушка, а вы статная!
Шан Чжитао прежде не слышала, чтобы с ходу так хвалили фигуру, и мгновенно покраснела. Увидев это, приятель Луми изумился:
— Надо же, сколько лет я не видел девушек, которые краснеют с ходу?
Луми пнула его под столом:
— Да замолчи ты уже! — Она извиняюще улыбнулась Шан Чжитао: — Он такой и есть, человек не злой, просто язык без костей, не обращай внимания.
Спустя пару минут Лу Ми уже сама задавалась вопросом, что это за тип такой, и как она не замечала этого раньше? В глубине души она так любила Шан Чжитао, что даже богатый друг детства казался ей недостойным такой подруги.
Шан Чжитао они казались забавными, и она то и дело хихикала. Ужин прошёл весело: Лу Ми постоянно задирала приятеля, тот молил о пощаде, а Шан Чжитао без конца пыталась их примирить, повторяя: «Всё в порядке, всё хорошо». После ужина приятель сказал Шан Чжитао:
— Девушка, скажу честно, вы мне очень приглянулись. Но я человек непостоянный, боюсь, потом будете со мной мучиться. Если бы вы…
— Да замолкни ты! — Лу Ми ударила его. — Какое ещё «если бы», откуда ему взяться? Сходи на себя в зеркало посмотри! Больше года не виделись, а ты всё так же мелешь чепуху! Проваливай! — Отругав его, она утащила Шан Чжитао прочь.
Они обошли уже половину озера Хоухай, а Луми всё продолжала извиняться:
— Прости, пожалуйста, такой позор. Он раньше не был таким.
— Да всё правда в порядке, мне он показался очень весёлым. Я за ужином так смеялась, что живот разболелся.
Они шли под руку, и Шан Чжитао наконец вспомнила о доносе Китти по поводу взятки, решив посоветоваться с Луми:
— Как мне разрешить эту ситуацию?
— Тогда я скажу, что она спит с начальством ради выгоды! Мало ли что она мелет? С чего вдруг ей верить? А что сказал директор Ван?
— Я звонила директору Вану, но он не взял трубку.
— Не взял?
— Нет.
То, что он не ответил, явно указывало на проблемы, но Шан Чжитао знала, что её совесть чиста, и не боялась. Луми взглянула на неё, смутно чувствуя, что дело непростое:
— Эта мерзавка Китти наверняка что-то замышляет.
— Я не знаю.
— Будем решать проблемы по мере их поступления. Если станет совсем плохо, иди к Лу Кэ. Он сейчас твой босс, должен же он разобраться, если сотрудника отдела оклеветали?
Шан Чжитао промолчала. Она не стала рассказывать Луми о том, что Луань Нянь ей не доверяет. Это недоверие ранило её сильнее, чем когда-либо прежде — так сильно, что при одной мысли об этом перехватывало дыхание.
Она не понимала, почему ей так необходимо его признание. Неужели оно действительно настолько важно?
Лишь глубокой весенней ночью, когда сон никак не шёл, она смотрела на игру теней от облаков и луны, внезапно осознав: несмотря на все слова о честности и безразличии к доносу, в глубине души она приняла это близко к сердцу.
Несмотря на страх и тяжёлые времена, она всё равно не хотела просить помощи у Луань Няня, считая, что в этом нет никакого смысла.
На следующее утро, когда пришло время выезжать, под её глазами всё ещё виднелись тёмные круги. Чжан Лэй приехал за ними на машине — его снова повысили, и на этот раз он сменил авто на большой внедорожник. Четыре человека и собака — всё было так же, как в самом начале. Они взяли курс на провинцию Шаньси.
В те годы скоростные шоссе постоянно ремонтировались, то и дело попадались разбитые участки дорог. Компания в машине со смехом подпрыгивала на ухабах, а Лу Кэ в багажнике время от времени гавкал, подзадоривая всех.
На гору Утайшань они прибыли уже в сумерках.
Под запах восковых свечей и благовоний они отведали постную трапезу, а затем немного полюбовались луной. Сунь Юаньчжу с любимым фотоаппаратом через плечо снимал тени людей в лунном свете. Четыре тени сидели рядком во дворе; спать совсем не хотелось, каждый всем сердцем желал зажечь первую палочку благовоний на рассвете. Казалось, у каждого было множество заветных желаний.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
