Машина Луань Няня объезжала толпу, скорость снизилась. Он увидел, как Луми подтолкнула Шан Чжитао, та в ответ шутливо ударила подругу и с улыбкой направилась к молодому человеку. В зеркале заднего вида парень, засунув руки в карманы спортивных штанов, улыбался ей. Луань Нянь не мог разглядеть выражение его лица, но почувствовал, что они очень близки.
Шан Чжитао и Вань Цзюнь сидели в ресторане хунаньской кухни неподалёку от офиса. От разлитых в воздухе острых ароматов она проголодалась так, что готова была съесть две порции риса. Когда делали заказ, Вань Цзюнь выбрал довольно много блюд, и Шан Чжитао остановила его:
— Не заказывай слишком много, это будет расточительством.
Вань Цзюнь улыбнулся ей:
— Я много тренируюсь, поэтому и аппетит у меня большой.
— А, ну хорошо. Просто мне жаль, когда еда пропадает.
Вань Цзюнь посмотрел на Шан Чжитао, она показалась ему особенной. Работает в топовой компании, но выглядит при этом очень скромной и искренней. Особенно её глаза — чистые, словно не тронутые жаждой наживы.
Хорошая девушка.
Пока они ждали заказ, Шан Чжитао получила сообщение от Луми: «Парень выглядит неплохо. Куда надёжнее, чем мой легкомысленный друг детства».
«…Мы правда просто друзья».
«Немного усилий, и станете больше, чем друзьями. Тебе пора начать встречаться с кем-то».
Шан Чжитао убрала телефон и принялась наблюдать, как официант приносит блюда. Вань Цзюнь и правда заказал немало — на столе оказались почти все фирменные позиции заведения. На двоих вышло шесть блюд. Хотя она была голодна и очень хотела углеводов, всё равно казалось, что им столько не осилить.
Вань Цзюнь сначала поухаживал за ней. В отличие от многих спортсменов, он не был грубым. Только когда Шан Чжитао съела первый кусочек, он сам взял палочки. Ел он вовсе не так жадно, как она себе представляла, но порции и правда были внушительными.
Они ели и переговаривались. Вань Цзюнь сам рассказал о себе: у него есть квартира площадью более ста квадратных метров на восточном участке Третьего кольца, есть машина, уже два года он один.
Затем он спросил Шан Чжитао:
— А ты?
— Я… — Шан Чжитао съела порцию куриных потрошков с рисом, было так вкусно, что на кончике носа выступили капельки пота. — Я одна уже чуть больше двадцати дней.
Вань Цзюнь усмехнулся:
— Вы ещё поддерживаете связь?
Шан Чжитао задумалась:
— Да. Но не как мужчина и женщина, просто у нас есть общие рабочие проекты, которые ещё не закончены.
— Думаешь о том, чтобы сойтись снова?
— Нет.
Шан Чжитао не собиралась продолжать отношения с Луань Нянем, она хотела двигаться вперёд. Как говорила Сунь Юй: нужно наслаждаться одиночеством и при этом не закрываться от знакомств с противоположным полом.
Услышав её решительный ответ, Вань Цзюнь широко улыбнулся. Когда он улыбался, на его щеках появлялись ямочки — редкое и очаровательное зрелище. Он казался очень солнечным человеком. Совсем не таким, как Луань Нянь, и непохожим на Сунь Юаньчжу.
За разговором Шан Чжитао с удивлением заметила, что Вань Цзюнь доел абсолютно всё, включая рис. Она никогда не видела, чтобы люди столько ели. В студенческие годы Синь Чжаочжоу много тренировался и тоже ел немало, но всё же не в таких количествах.
— Напугал тебя? — спросил Вань Цзюнь. Заметив, как Шан Чжитао испуганно помотала головой, он добавил: — Сегодня был очень плотный день. Утром тренировка по баскетболу, днём три урока хоккея, а вечером ещё лекция по нутрициологии для одной компании. Весь день почти ничего не ел.
— Ты во всём этом разбираешься?
— У меня с детства отличные задатки для спорта, мне интересно всё, что с этим связано. Поэтому родители и отдавали меня в разные секции: футбол, баскетбол, хоккей, фехтование — я всё перепробовал.
— Боже мой. Это же, наверное, стоило целое состояние?
— Терпимо, — ответил Вань Цзюнь. Его родители работали в правительстве, так что семья была вполне обеспеченной. — А ты? На какие кружки ходила?
— Каллиграфия… это считается?
Вань Цзюнь кивнул:
— Конечно. Я видел твою открытку у подножия гор Цаншань. Не то чтобы я специально подглядывал, просто почерк был такой красивый, что я невольно взглянул на имя. А когда узнал, как тебя зовут, всё сопоставил. У тебя самый красивый почерк из всех, что я видел. А у меня — как курица лапой.
От его похвалы Шан Чжитао стало немного неловко, и её щёки слегка покраснели.
Вань Цзюнь, казалось, давно не встречал девушек, которые так легко краснеют, и она нравилась ему всё больше. Когда принесли счёт, Шан Чжитао достала кошелёк:
— Давай разделим пополам?
Вань Цзюнь отодвинул её кошелёк:
— Не надо. Я знаю, что у сотрудников иностранных компаний так принято, но это не в моих правилах. — Его тон был решительным.
Шан Чжитао пришлось убрать кошелёк, и она сказала:
— Тогда в следующий раз угощаю я?
— Договорились.
После ужина Вань Цзюнь предложил проводить её домой, но Шан Чжитао отказалась:
— Это правда очень далеко.
— Дальше, чем от Дали до Пекина?
— Ну, нет.
— Тогда пошли.
Они поехали на метро. Было уже поздно, людей в вагоне мало, и они сидели рядом, наблюдая за своими отражениями в окне. Шан Чжитао не привыкла разговаривать в метро, поэтому достала из сумки учебник французского, который сейчас учила.
Вань Цзюнь не мешал ей, он надел наушники и слушал музыку.
Путь был долгим, но Шан Чжитао не чувствовала неловкости. Она поймала себя на мысли, что Сунь Юй была права, когда говорила: «Ты просто видела слишком мало мужчин, вот и застряла на одном, не можешь выбраться». Сунь Юй рассуждала здраво, только когда дело касалось других, но все её принципы теряли силу, стоило появиться Сунь Юаньчжу. Она не делала первых шагов навстречу Сунь Юаньчжу, но бросила пить и больше ни с кем не заводила романов.
Выйдя из метро, они не спеша пошли по улице. Вань Цзюнь замедлил шаг, болтая с Шан Чжитао. Он рассказывал, как в детстве на тренировке сломал запястье, и даже показал его ей. В сумерках было плохо видно, она коснулась руки кончиками пальцев и почувствовала выпирающую косточку — он не обманул.
— Болело?
— Конечно. Я даже плакал от боли.
— Тогда впредь будь осторожнее.
Они подошли к воротам жилого комплекса, где жила Шан Чжитао. Вань Цзюнь посмотрел на часы:
— Уже поздно, поднимайся скорее. Буду ждать твоего ответного ужина, надеюсь, ехать придётся не слишком далеко.
— Хорошо!
Шан Чжитао кивнула. Она стояла перед Вань Цзюнем, маленькая и хрупкая, словно птичка, прильнувшая к нему, и, задрав голову, говорила с ним. Картина была очень красивой, словно в школьные годы, когда двое искренних людей только начинают влюбляться.
Шан Чжитао помахала ему на прощание:
— До встречи!
И убежала.
Луань Нянь стоял под тем самым деревом. Он докурил сигарету, сел в машину и уехал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
