Только на третий день путешествия Шан Чжитао избавилась от ощущения нереальности происходящего и по-настоящему почувствовала, что они в пути.
Луань Нянь в полной мере воплощал собой саму суть автопутешествия. Его поездка, как и он сам, была полна духа авантюризма и капельки своенравия. Он останавливался там, где ему нравилось, не заботясь о том, доберутся ли они до цели в этот день. Он даже не переставал спрашивать Шан Чжитао:
— Остановимся?
— Свернём с шоссе?
— Поедем разведаем, что там рядом?
Дикий. В такие моменты Шан Чжитао казалось, что к Луань Няню как нельзя лучше подходит слово «дикий». Он был настолько необузданным, словно дикий зверь — совершенно дерзкий, опасный и завораживающий. Со временем это вызывало зависимость. В поездке он одевался совсем не так, как на работе: походная одежда, байкерские куртки, трекинговые ботинки сменяли друг друга — на него действительно было приятно смотреть.
Шан Чжитао потянула его за дымчато-серый кашемировый шарф на шее и спросила:
— Так вы с друзьями ездите путешествовать или на конкурс красоты?
Луань Нянь убрал её руку:
— Просто эстетические предпочтения. — И добавил: — Но это и впрямь располагает к себе.
— А случаются ли у вас в совместных поездках любовные приключения?
Луань Нянь остановил машину и не ответил на вопрос о приключениях, предоставив ей гадать самой.
Они остановились в зоне отдыха у дороги в Линься. Это было стратегическое место на древнем Шёлковом пути, откуда открывался величественный вид. Лу Кэ был просто вне себя от радости. Он явно вообразил себя псом-путешественником: на нём была популярная в тот год шлейка K9, и когда он бежал, белоснежный и величественный, это было зрелище. Каждый раз, когда машина останавливалась и дверь открывалась, он бросался наружу проводить инспекцию. Луань Нянь свистел ему вслед, и куда бы пёс ни убежал, услышав свист, он всегда возвращался. Хотя Луань Нянь и баловал Лу Кэ мясом, выдрессировал он его отлично. Шан Чжитао наблюдала за этим, немного опешив.
Ей было трудно понять, почему собака, которую вырастила она, слушается команд Луань Няня.
Зазвонил телефон Луань Няня. Он ответил. Ветер вокруг шумел, и он услышал голос Сун Ин:
— Лу Кэ, готова первая версия креативного проекта для северо-западного региона. Не могли бы вы сначала помочь мне проверить его, прежде чем я покажу его Флоре-цзецзе?
— Флоре — кто?
— Флоре-цзецзе.
Луань Нянь взглянул на Шан Чжитао и вдруг вспомнил, что их отношения длятся уже несколько лет, и Шан Чжитао больше не двадцать два года. Но она, казалось, совсем не изменилась: всё так же стояла прямо и ровно, была искренней, а взгляд её оставался чистым.
— Илья, у нас в компании принято называть коллег по английским именам, не прибавляя к ним никаких суффиксов. Это звучит странно.
Сун Ин немного удивилась, но ответила:
— Хорошо, Лу Кэ, я поняла.
— Вот и славно. И тот проект отправляй сразу Флоре. Хотя Флора и не из креативщиков, у неё, как у руководителя проекта, будет своё профессиональное суждение. Можешь почаще у неё консультироваться.
— Хорошо, Лу Кэ, тогда не буду тебя отвлекать. Пока!
— До свидания.
Шан Чжитао вспомнила слова Сун Ин о том, что та влюблена в Луань Няня, но промолчала. Луань Нянь убрал телефон и подшутил над Шан Чжитао:
— Ты теперь у нас Флора-цзецзе? — Он ущипнул её за щеку: — Ну-ка посмотрю, где ты тут «цзецзе»?
Шан Чжитао позволила ему щипать себя, отчего её рот перекосился, и невнятно пробормотала:
— Разве не говорят, что всем мужчинам нравятся молоденькие девушки? Что ты думаешь о двадцатидвухлетней Сун Ин?
Луань Нянь и вправду серьёзно задумался. Образ двадцатидвухлетней Сун Ин в его памяти был размытым, он даже не мог вспомнить черты её лица, помнил лишь, что эта женщина талантлива, и он ценил её талант. А вот чистоту и испуг в глазах двадцатидвухлетней Шан Чжитао он помнил отчётливо, как и то, как часто краснело её лицо под его взглядом.
— Почему ты не отвечаешь? — спросила Шан Чжитао.
— Что мне ответить? Мы начинаем сравнивать? — спросил Луань Нянь.
— Никаких сравнений! — Шан Чжитао поспешила объясниться, но Луань Нянь бросил ей в рот конфету и сказал:
— Я плохо знаком с двадцатидвухлетней Сун Ин, зато с двадцатидвухлетней Шан Чжитао знаком очень близко.
И добавил:
— Знаком вдоль и поперёк.
Шан Чжитао мгновенно покраснела, вывернулась из-под его пальцев и укоризненно бросила:
— Что за чепуху ты несёшь!
— Почему ты об этом спросила? — Луань Нянь подошёл к ней.
— Да просто так.
— Перед нами цивилизация с многотысячелетней историей. Нехорошо лгать на земле предков, это неуважительно по отношению к праотцам Хуася. — Луань Нянь редко бывал таким терпеливым; он хотел докопаться до истинных мыслей Шан Чжитао.
Шан Чжитао долго думала и спросила:
— Если бы двадцатидвухлетняя Сун Ин и двадцатидвухлетняя Шан Чжитао одновременно были влюблены в тебя, ты бы всё равно выбрал двадцатидвухлетнюю Шан Чжитао?
Луань Нянь действительно всерьёз задумался. Он сказал:
— Я хотел бы «взойти» на двадцатидвухлетнюю Шан Чжитао, и хотел, чтобы она «взошла» на меня. Насчёт двадцатидвухлетней Сун Ин — никаких мыслей. Так что я всё равно выбрал бы Шан Чжитао.
Шан Чжитао потребовалось время, чтобы отреагировать:
— Ну конечно.
— Что «конечно»?
— Моя фамилия и впрямь оказалась выигрышной. — Она взглянула на Луань Няня и пошла прочь.
Шан Чжитао верила Луань Няню, когда он говорил, что у него нет мыслей о Сун Ин. Луань Нянь никогда не врал. Если бы он хотел переспать с ней, он бы, скорее всего, сказал: «Сложно сравнивать, мне нужно вступить с ней в более глубокий контакт, чтобы понять».
Луми прислала ей сообщение: «Ты взяла долгий отпуск?»
«А…»
«Поездка с другом в Камбоджу на такой долгий срок?»
«Потом ещё добавились Таиланд и Сингапур…»
«? Упрямый осёл дал тебе отпуск?»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
