Глава 104. Весна
В апреле того года весна пришла и на северо-запад.
Сунь Юаньчжу завершил свою командировку на северо-западе и должен был первым вернуться в Пекин. Перед отъездом он пришёл навестить Шан Чжитао. В тот день у дороги распустилось несколько диких цветов; он сорвал одну ветку и принёс ей, чтобы она поставила её в вазу.
Шан Чжитао посмотрела на пышную ветку, и ей вдруг вспомнились таинственные цветы, которые она получала много лет назад. Она сказала Сунь Юаньчжу:
— Столько лет прошло, а мне всё это казалось странным. Но только что, увидев сорванный тобой цветок, я вдруг подумала, что те букеты, кажется, дарил ты.
Сунь Юаньчжу сидел рядом с ней; перед ними расстилался цветущий горный хребет. Он принёс складные табуреты и чайный столик, и они вдвоём устроились среди гор.
— Тогда мне казалось, что тебе очень хочется получить цветы, но в заранее оговорённом букете нет сюрприза. Вот я и решил подшутить над тобой и присылал их несколько дней. Надеюсь, тебе тогда понравилось.
Шан Чжитао наконец улыбнулась. Спустя столько лет она получила ответ.
Как же сильно они ей нравились! В то время она ужасно расстроилась из-за того, что Луань Нянь подарил букет Цзан Яо; теперь же, вспоминая об этом, она находила свои чувства смешными. В молодости люди всегда стремятся соревноваться, даже если речь идёт всего лишь о цветах — нужно непременно во всём превзойти другого. И только в конце концов понимаешь, что то тщеславие было лишь нежеланием мириться с поражением, присущим юности.
— Спасибо тебе, Сунь Юаньчжу, — она посмотрела на него. Хотя он осунулся и почти исхудал, в глазах Шан Чжитао он всё ещё оставался тем юношей, с которым она вместе выходила из дома по утрам, — светлым и чистым молодым человеком.
— Не стоит благодарности. На редкость тихая весна на северо-западе, совсем нет ветра, давай просто полюбуемся горным пейзажем.
Он пододвинул чай к Шан Чжитао и сделал глоток из своей чашки. Чай казался безвкусным, цветы — бесцветными; мир в его глазах начал тускнеть.
Шан Чжитао вновь охватила беспричинная грусть, и она сказала:
— Сунь Юаньчжу, мой проект, скорее всего, завершится раньше срока, я смогу вернуться примерно в августе. Когда я вернусь, я составлю тебе компанию… — Шан Чжитао хотела сказать «составлю тебе компанию в походах к врачу», но, вспомнив о его уязвимости, которую он никогда не показывал посторонним, и о его гордом самолюбии, осеклась и сменила тему: — Я составлю тебе компанию в походах на ночные сеансы в кино, хочешь? Мы втроём, с Сунь Юй, будем каждые выходные ходить на ночные сеансы и пересмотрим все старые фильмы.
— Тогда угощаю обязательно я.
— Пусть угощает Сунь Юй! Она теперь такая богатая: руководит командой в несколько сотен человек, ежедневный оборот бизнеса — больше двух миллионов. Вот пусть она и платит, и не только за кино, но и за ужин, — пошутила Шан Чжитао.
Сунь Юаньчжу улыбнулся и лишь спустя долгое время произнёс:
— Ей нелегко. Каждый фэнь достаётся тяжёлым трудом.
— Ты ведь жалеешь её, правда? Если она узнает, то будет просто вне себя от счастья. Я прямо сейчас скажу ей, что Сунь Юаньчжу её жалеет!
Сунь Юаньчжу прижал руку Шан Чжитао, когда та потянулась за телефоном:
— Не надо. — Он положил её телефон экраном вниз на складной столик. — Не беспокой её.
Этим он просил Шан Чжитао хранить молчание обо всём том, что между ними нельзя или неудобно было обсуждать. Шан Чжитао кивнула:
— Хорошо, я не скажу ей. Мы сможем сегодня снова сходить в ту лапшичную?
— Да.
— А ты сможешь сам съесть хотя бы маленькую порцию?
— Я постараюсь.
Они снова сидели в той скромной лапшичной. Сунь Юаньчжу съел всего пару палочек и отложил приборы. Глядя на миску перед ним, Шан Чжитао мгновенно покраснела глазами:
— Человек не может жить, питаясь одной росой, — её голос немного дрогнул. Острое масло попало в горло, она закашлялась, и из глаз брызнули слёзы. Сунь Юаньчжу утешил её:
— Я просто много съел утром перед выходом.
«Ты лжёшь», — подумала Шан Чжитао, но вслух так и не произнесла. После лапши они попрощались. Он постоял немного в лучах северо-западной весны, а затем снова подошёл к Шан Чжитао:
— Не волнуйся. Ни ты, ни Сунь Юй, не волнуйтесь. Когда я вернусь, я буду исправно ходить к врачу и серьёзно лечиться. Со мной всё будет в порядке. Когда твой проект закончится и ты вернёшься в Пекин, я уже, должно быть, снова поправлюсь.
Шан Чжитао подумала, что в этом и был весь Сунь Юаньчжу: он всё знал, просто никогда не хотел говорить об этом вслух. Она кивнула:
— Я знаю. Тебе, должно быть, очень тяжело. Если захочешь, можешь звонить мне в любое время. Ты же знаешь, я очень, очень, очень люблю с тобой болтать. Каждый раз после разговора с тобой мне становится радостно.
— Угу, хорошо, — Сунь Юаньчжу непривычным жестом погладил её по голове. — Я запомню.
Шан Чжитао провожала Сунь Юаньчжу взглядом. Лёгкий ветерок шевелил его штанины, ткань прилегала к его тонким, как тростинки, ногам. Шан Чжитао подумала: «Когда мы увидимся в следующий раз, пожалуйста, хоть немного поправься! Пожалуйста, съедай хотя бы четыре или пять порций лапши!»
Она позвонила Сунь Юй. Та только-только отходила от похмелья. Вчера компания праздновала годовщину, и подчинённые напоили её до беспамятства. Она принялась жаловаться Шан Чжитао:
— Луань Нянь тоже хорош, настоящий подлец. Вообще-то мы ваши заказчики, но так как инвестора привёл он, его пригласили за главный стол. Так этот господин решил прицепиться ко мне с выпивкой: мол, если я не пью, то и он не будет. В итоге я влила в себя пол-литра, а он мне заявляет: «Тебе что, нельзя не пить?». Он что, совсем больной?
Шан Чжитао долго слушала её ворчание про Луань Няня и, когда та наконец сделала глоток воды, вставила:
— Сунь Юаньчжу сегодня улетает. Мы только что расстались.
— Он мне не говорил.
— Так что просто жди его дома. И ещё он сказал, что будет прилежно лечиться.
Шан Чжитао услышала, как Сунь Юй на том конце провода внезапно замолчала, и лишь спустя мгновение, шмыгнув носом, спросила:
— Он правда так сказал?
— Да.
— Я так рада.
Сунь Юй повесила трубку и, превозмогая головную боль, принялась убираться в гостиной. Сунь Юаньчжу любил чистоту, и ей хотелось, чтобы он переступил порог безупречно убранного дома. Она вымыла всё внутри и снаружи; глядя на пылинки, парящие в весеннем свету, она поймала себя на странном ощущении, будто один день на небесах равен земному году. Убрав дом, она привела в порядок и себя: наложила маску, умылась, скрыла следы похмельной усталости. Наконец послышался щелчок, дверь открылась, и в сердце Сунь Юй тоже что-то тихонько скрипнуло и отворилось.
Сунь Юаньчжу стоял в дверном проёме, солнечный свет делал его силуэт почти прозрачным. Увидев Сунь Юй в гостиной, он улыбнулся:
— Почему ты не на работе?
— Вчера перебрала лишнего, — Сунь Юй подбежала к нему. Сколько бы лет ей ни было, перед любимым человеком ей всегда восемнадцать или двадцать; какими бы активами она ни владела и какой бы крупной компанией ни управляла, перед ним она оставалась такой же искренней, как и в самом начале.
— Хочешь моей кисло-острой лапши? — спросила его Сунь Юй.
— С удовольствием. Я могу тебе помочь.
— Пойдём.
У них двоих была странная слаженность: на кухне они не разговаривали, но стоило Сунь Юй протянуть руку, как Сунь Юаньчжу уже знал, что ей нужно, и подавал одну вещь за другой. Когда лапша была готова, Сунь Юаньчжу съел пару палочек, хотел заставить себя съесть третью, но Сунь Юй накрыла его руку своей, забрала палочки и доела оставшуюся лапшу сама.
— Я проголодалась, вот всё и съела. Если захочешь ещё, я приготовлю, — сказала Сунь Юй и подтолкнула Сунь Юаньчжу к его комнате: — Иди ложись спать.
— Хорошо.
На следующее утро Сунь Юаньчжу действительно снова пошёл к врачу. Сунь Юй тайно последовала за ним и видела, как он зашёл в больницу. Она отправила сообщение Шан Чжитао: «На этот раз всё должно наладиться».
«Я уверена, что всё получится. Нужно сказать его родным?»
«Нет».
Сунь Юаньчжу будет раздавлен, он не хочет, чтобы семья знала о его делах. В его душе натянута струна, которая, кажется, лопнет от любого прикосновения. Сунь Юй не могла позволить ему сломаться.
Она сидела в машине, ожидая, когда выйдет Сунь Юаньчжу. Сунь Юй знала, как мучительно тянется это время. Её телефон разрывался от рабочих звонков. Ей потребовалось шесть лет, чтобы пройти путь от отчаявшейся безработной продавщицы до руководителя инвестиционной компании раунда B. За эти шесть лет она познала столько горечи и обид, но всё сносила молча, стиснув зубы.
Плакала она только перед Сунь Юаньчжу.
В тот дождливый день он принёс её домой на спине, когда она повредила ногу, и с тех пор он навсегда поселился в её сердце. Когда в её компании возникали технические трудности, он находил людей, чтобы их решить; когда она не могла разобраться в логике бизнеса, он помогал ей. Он всем сердцем желал быть учёным, приносящим пользу человечеству, но бесчисленное количество раз помогал Сунь Юй решать вопросы заработка.
Когда ей было грустно, он был рядом; когда она радовалась, он тоже был рядом.
Сунь Юй выросла женщиной, способной самостоятельно справляться с любыми трудностями, но при этом она всё равно всегда полагалась на Сунь Юаньчжу. Не страшно, если нет любви — ей было достаточно того, что он просто был рядом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
