Последние годы заниматься бизнесом было нелегко, но Шан Чжитао была очень рада, что каждая потраченная ею копейка заработана собственным трудом. Она чувствовала, что, тратя такие деньги, сохраняет свою независимость и достоинство.
Она повесила трубку и увидела, что Луань Нянь постоял ещё несколько секунд, а затем развернулся и ушёл. С высоты своего этажа она видела цепочку следов, которые тянулись за ним, пока не исчезли под её окнами. Она подумала, что нужно отпустить то, что должно быть отпущено, оставить прошлое в прошлом и позволить новому начаться. Лу Кэ сидел рядом с ней и тоже взглядом провожал Луань Няня.
Лу Кэ считался уже пожилой собакой. Век крупных собак короток, ещё пять-шесть лет — и Лу Кэ тоже не станет. Шан Чжитао случалось жалеть, что она завела его: пока собаки нет, она кажется милой, кажется верным спутником, но стоит её завести, и понимаешь, что это всё равно что ребёнок. Каждый день о нём думаешь, заботишься, боишься, что он заболеет, и страшишься его смерти.
Луань Нянь улетел утренним рейсом на следующий день.
Он был согласен с Шан Чжитао. Им обоим следовало примириться с прошлым и с самими собой.
Шан Чжитао два дня возила Чэнь Куаньняня осматривать площадки, и всё это время Чэнь Куаньнянь ругал Луань Няня за то, что тот уехал, не попрощавшись. Чэнь Куаньнянь был болтлив и в какой-то мере своенравен. Стоя в пробке, он спросил Шан Чжитао:
— Как ты думаешь, что Луань Нянь за человек?
— Говори правду! Без дежурных фраз, — добавил Чэнь Куаньнянь.
— Вы ведь знаете о том, что между нами было, верно? — спросила она.
— Давно знаем.
— И что же вы обо мне думаете? Могу я поинтересоваться? Выпускница вуза соблазняет босса, чтобы получить работу и финансовое вознаграждение.
— Мы-то… — Чэнь Куаньнянь усмехнулся. — Мы все считаем, что Луань Нянь сам виноват. Мы своих друзей знаем. Если бы такой человек, как он, презирал тебя, он бы точно не был с тобой так долго. В работе он силён, но вот язык у него — беда. Упрямый, грубый, характер тяжёлый — такому только в одиночестве всю жизнь коротать.
Шан Чжитао прыснула со смеху:
— На самом деле это не так. Он хороший человек, просто говорит колюче. Когда я работала в Линмэй, он очень многому меня научил.
— А в остальном?
— А остальное — это уже дело прошлое.
Чэнь Куаньнянь тайком сказал Тань Мяню:
— Луань Няню конец. Девушка сказала, что всё это дела прошлые.
— Пытается заинтриговать?
— Не похоже. Судя по моему знанию женщин — это правда. Если господин Луань не поумерит гордыню, невеста точно упорхнёт.
— Вернётся — обсудим.
Когда площадка была выбрана, Чэнь Куаньнянь с лёгкостью подписал контракт. Затем он позвонил Луань Няню:
— Брат, я в этой жизни ценю только дружбу и преданность. Всё, что мог, я сделал, и больше не знаю, чем тебе помочь. Твоя жёнушка… вернее, твоя бывшая — она правда чудо. — Сказав это, он повесил трубку.
Он даже не дал Луань Няню вставить ни слова.
Какая она — хорошая или нет — Луань Нянь знал и сам.
Вернувшись в Пекин, он как-то раз отправился за покупками и купил два пуховика для экстремальных холодов: один средней длины, другой длинный, общей стоимостью более двадцати тысяч. Затем он спросил адрес у Фу Дуна. Фу Дун лишних вопросов задавать не стал и просто продиктовал адрес Шан Чжитао. Луань Нянь отправил посылку ей. Он даже не указал своего имени.
Шан Чжитао поняла, что это от него, и хотела вернуть.
Но получила сообщение: «Это просто знак внимания. Носи и гуляй с Лу Кэ подольше».
Через пару дней пришли лакомства и игрушки для Лу Кэ.
Шан Чжитао пришла домой на ужин, и Да Чжай снова завела разговор о свиданиях вслепую. Шан Чжитао отложила палочки и серьёзно посмотрела на мать:
— Мама, неужели ты посчитаешь, что у меня всё хорошо, только если я выйду замуж?
— Нет, — Да Чжай покачала головой. — Просто кажется, что когда ты состаришься, кто-то должен о тебе заботиться.
— Но мне не нравится никто из тех, с кем меня знакомят, — Шан Чжитао сжала руку Да Чжай. — Мама, я больше не хочу ходить на эти свидания. Каждый раз, когда я там сижу, на меня словно вешают ценник, будто я товар на продажу. Сегодня один говорит, что в Харбине женщина за тридцать, которая не вышла замуж, — уже старая дева; завтра другой заявляет, что моя работа связана с постоянными разъездами по отелям и банкетами, и ему это не нравится. А бывают такие, кто молчит до последнего, а в конце спрашивает, согласна ли я после свадьбы жить со свекровью, а если нет — то придётся жить у меня.
— Я считаю, что моя жизнь не должна быть такой. Возможно, я не выйду замуж. А возможно, и выйду — но это должно быть судьбой. Я хочу познакомиться с человеком обычным способом, постепенно сблизиться: если сойдёмся характерами — будем вместе, если нет — разойдёмся. Ты согласна?
Эти слова опечалили Да Чжай, и она кивнула:
— Хорошо. Можно и не выходить замуж. Тогда просто копи побольше денег.
Празднование Нового года в 2020-м далось нелегко. Все оказались заперты дома, глядя друг на друга. В канун Нового года на улице стояла тишина, словно все забыли о празднике. В этом году Луань Нянь не поехал в Америку: врач Лян Чэнминь и отец Луань вернулись, и они втроём встречали праздник в доме Луань Няня.
Лян Чэнминь готовила праздничный ужин на кухне, а Луань Нянь был у неё на подхвате.
Мать взяла у него вымытый лук и, нарезая его, сказала:
— Мы не будем здесь жить. Твой отец много лет назад вместе с отцом Сун Цюханя и остальными купил жильё в городе. Мы будем жить там, так удобнее. Мы не хотим жить с тобой: разница в возрасте большая, привычки разные. К тому же, если мы будем здесь, тебе и привести в дом кого-то будет неудобно, так ведь?
— Кого привести?
— Кого угодно. — Лян Чэнминь подняла глаза на Луань Няня. Её сын чистил чеснок, опустив глаза, и выглядел невесёлым. Она спросила: — Ты всё ещё поддерживаешь связь с Шан Чжитао?
— Да. Немного.
Лян Чэнминь было немного грустно за сына. В своё время отец Луань говорил, что Луань Нянь обязательно всё испортит, но она не верила. Ей всегда казалось, что та девушка сможет ещё немного подождать его, пока он не научится выражать свою любовь. Старшим не стоит вмешиваться во многие вещи, нужно прислушиваться к воле самих детей.
Они сели за стол, и Лян Чэнминь подняла бокал:
— Кажется, мы давно не встречали Новый год только втроём. Давайте выпьем за этот спокойный год.
Отец Луань хмыкнул:
— Вот и ты поняла, что тишина — это хорошо. А то вечно созываешь друзей и подруг, в доме ни минуты покоя.
Луань Нянь молча ел, слушая их перепалку. С тех пор как он себя помнил, у него ещё не было такого безрадостного Нового года. Когда пробили новогодние куранты, Луань Нянь отправил Шан Чжитао сообщение: «С Новым годом. Как твоё эндокринное расстройство, прошло?»
— Стало намного лучше.
— Что значит «намного лучше»?
— Значит… идёт на поправку.
— Дай мне свой рецепт и результаты анализов.
— ?
— Попрошу знающих людей посмотреть.
— Не нужно. Спасибо.
Шан Чжитао вежливо отказала Луань Няню. Она продолжит лечение сама, дело это не такое уж серьёзное, и ей не хотелось лишних обязательств.
Через несколько дней она получила антисептики, маски — целую коробку вещей. Она сама написала Луань Няню сообщение: «Спасибо».
— Не за что, — ответил Луань Нянь. — Как дела в твоём ивент-агентстве?
— Ищу другие выходы.
А что ещё оставалось делать? Скорее всего, придётся закрываться.
Эксперты говорили, что это затяжная война. Бюджеты компаний сокращались, количество корпоративов уменьшалось, многие прежние услуги стали невостребованными. Зарплату в компании всё ещё выплачивали, но долго так Шан Чжитао продержаться не могла.
Она спросила Чжан Лэя:
— Если я сейчас займусь посредничеством, это сработает?
— С начальным капиталом вопрос решила? — спросил Чжан Лэй.
— Да, скоро решу.
Шан Чжитао не знала, хватит ли ей ещё когда-нибудь в жизни подобной смелости. Решение было принято глубокой ночью. Фу Дун, перебрав лишнего, прислал ей сообщение: «Босс, не бойся, что бы ни стало с компанией, мы не уйдём. Можешь даже не платить зарплату, только не расстраивайся».
В ту ночь Шан Чжитао немного поплакала. Видеть, как плоды нескольких лет упорного труда идут прахом, было слишком больно.
Шан Чжитао продала машину и заложила дом. Вместе со сбережениями за последние годы набралось больше миллиона. Нужно было ещё собрать долги с некоторых клиентов. К тому дню, когда банк выдал кредит под залог, уже почти наступило лето. Её компания с трудом продержалась несколько месяцев, имея лишь несколько разрозненных заказов. Агентство было на грани банкротства, а её карьера — под угрозой.
Она утешала себя: по крайней мере, у тебя всё ещё есть смелость сжечь мосты и ты не сломлена жестокой реальностью.
В банковской карте, которую она носила при себе, лежала огромная сумма — более полутора миллионов, всё её состояние. Шан Чжитао чувствовала себя одновременно и преисполненной трагизма, и смешной.
Она шла к дверям дома. Из-за маски было трудно дышать, и, так как вокруг никого не было, она сняла её и убрала в антибактериальный пакет. Когда она вновь подняла голову, то увидела, что там стоит Луань Нянь.
Сама не зная почему, она вдруг почувствовала, как в одно мгновение на неё нахлынули все обиды, и внезапно расплакалась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
