Его поцелуй был стремительным, влажные губы захватили её мочку уха, а кончик языка проник внутрь. Ноги Шан Чжитао подкосились, и она упала в его объятия.
Прошло слишком много времени, и оттого возникла тень робости; она уткнулась лицом в изгиб его шеи и издала тихий, беспомощный звук:
— Няньтао.
— Я знаю.
Луань Нянь прошептал ей на ухо:
— Потише.
Опустив Шан Чжитао на диван, он почувствовал её напряжение, когда навис сверху, и остановился, пристально глядя на неё.
Он снова принялся осыпать её губы короткими поцелуями, один за другим, пока её напряжение не исчезло бесследно. Ещё одно касание — и Шан Чжитао обхватила его за шею.
Она не осмеливалась издавать звуки, голова утонула в диванных подушках, грудь часто вздымалась. Луань Нянь накрыл её ладонью — она стала ещё полнее, чем раньше.
— Шан Чжитао, — позвал он её на ухо. — Мне нравится.
Он сдерживал порывы, заставляя себя замедлиться и быть нежнее, чтобы Шан Чжитао было легче. Ощутив его заботу, Шан Чжитао крепко обняла его:
— Луань Нянь, пусть всё будет как раньше, хорошо? Я справлюсь.
— Вот так?
Шан Чжитао издала тихий стон, рука, прикрывающая губы, слегка дрожала, а глаза повлажнели.
Ей это слишком нравилось.
— Ещё один раунд? — кончики пальцев Луань Няня скользили по её спине; плотину прорвало, и хотелось выпустить весь поток на волю.
Его руки переместились туда, куда должны были, дыхание Шан Чжитао сбилось, она откинулась на диван, глядя ему прямо в глаза.
Волна жара накатила бесконтрольно, тоска проявила себя в полной мере. Это было похоже на прекрасный, пропитанный потом сон.
Малышка Няньтао всё ещё спала, они лежали в обнимку и тихо переговаривались. Луань Нянь спросил её:
— Ты грустила после родов?
— Бывало, — Шан Чжитао указала на свой живот, который ещё не до конца восстановился. — Когда я вижу это, чувствую тревогу. Мне кажется, я стала некрасивой. Был период, когда я не могла принять себя.
Луань Нянь положил руку ей на живот и слегка ущипнул — довольно забавно.
— Тебе всегда нравилось всё яркое и безупречное. Я думала, что после родов я стану тебе неинтересна, — поделилась Шан Чжитао своими мыслями.
— Ты больная, — Луань Нянь прикусил её плечо. — Ты сейчас очень красивая.
— Врёшь! Моя фигура испортилась, — Шан Чжитао немного расстроилась.
Луань Нянь приподнялся и посмотрел на неё: с того ракурса, как она лежала на боку, она выглядела чудесно, словно на картине маслом, обладая мягкой, чувственной красотой.
Луань Нянь не стал спорить о её фигуре, лишь крепче прижал её к груди — соприкосновение тел было его ответом.
Между супругами о многом не нужно говорить слишком ясно.
Интерес Луань Няня к Шан Чжитао никуда не делся, и после долгого перерыва он, казалось, только усилился.
Им обоим очень понравился этот день.
Шан Чжитао могла не скрывать свои страхи, а Луань Нянь мог не подавлять своё желание — между ними царила полная искренность.
— Если тебя что-то будет беспокоить, обязательно говори мне. Не держи всё в себе. Мы пройдём через этот период вместе, твоё здоровье — и душевное, и физическое — важнее всего. — Луань Нянь немного опасался послеродовой депрессии у Шан Чжитао, поэтому после рождения ребёнка он сам на себя не был похож. Он изо всех сил заботился о Няньтао и о ней, надеясь, что она чувствует себя счастливой.
— Хорошо, спасибо тебе.
Когда Няньтао исполнилось семь месяцев, Шан Чжитао передала дела компании в Ледяном городе Санни. Луань Нянь за рулём автомобиля вместе с Шан Чжитао, малышкой Няньтао и Лу Кэ отправился в Пекин.
Процесс регистрации её филиала завершился, и ей нужно было надолго остаться в Пекине, чтобы наладить работу.
Лу Кэ, очевидно, очень нравилось это путешествие; он даже понимал, куда они едут, и всю дорогу сидел, разглядывая пейзаж за окном.
Время от времени он радостно тявкал.
Луань Нянь поглядывал на него в зеркало заднего вида и изредка поддразнивал:
— Глупый пёс.
Малышка Няньтао прекрасно спала в детском кресле, а если просыпалась, то играла сама с собой, не капризничая и не шумя, — с ней было на редкость легко.
Шан Чжитао постоянно оборачивалась на неё. Заметив взгляд матери, девочка вскидывала личико и, пуская слюни, неразборчиво произносила:
— Нян.
Каждый раз Луань Нянь оставался недоволен:
— С самого твоего рождения де вынянчил тебя, а ты первым делом зовёшь нян. Совсем нет совести?
Няньтао заливисто смеялась и снова принималась с аппетитом сосать кулачок.
Втроём с собакой они на одном дыхании доехали до Пекина.
В квартире Луань Няня давно никто не жил. Лян Му, беспокоясь, что им будет неуютно, взяла отгул в лаборатории на два дня и наняла людей, чтобы те всё до блеска вычистили. Ещё до этого, узнав об их возвращении, она обустроила для малышки Няньтао игровую комнату. В гостиной на первом этаже она также постелила коврик для ползания, установила манеж и купила маленькую палатку.
Войдя в дом, они обнаружили, что стиль жилища Луань Няня разительно изменился: прежде холодный интерьер теперь выглядел нежно-розовым. Луань Нянь нахмурился, убеждая себя, что это выглядит свежо, и заставляя себя смириться.
Шан Чжитао, заметив выражение лица Луань Няня, тут же наябедничала:
— Нян, Луань Няню не нравится.
— Раз Луань Няню не нравится, он может съехать! — фыркнул Луань Минжуй, взглянув на спящую Няньтао. — Ладно, отдыхайте. Мы придём завтра.
— Спасибо вам, де и нян. Не уходите сегодня вечером, — с тревогой сказала Шан Чжитао.
— Водитель отвезёт. Всё в порядке. Побудьте втроём! — Лян Му похлопала Шан Чжитао по руке. — Завтра вместе пообедаем.
— Спасибо, нян.
Устроив Няньтао, Луань Нянь вышел выгулять Лу Кэ. Вернувшись на свою старую территорию, пёс вдруг стал очень важным, словно помолодел на пару лет; он гордо вышагивал по жилому комплексу, бросаясь во все стороны.
Он метил территорию раз за разом, обозначая свои границы. А потом гавкнул на Луань Няня: «Не домой! Давай ещё погуляем!»
Луань Нянь рассмеялся над его глупым видом и, поддавшись, пробежал с ним пару кругов по территории, прежде чем вернуться.
Когда он вошёл в дом, на его теле ещё блестели капли пота.
Поднявшись на второй этаж и приняв душ, он увидел, что Шан Чжитао уже переоделась и лениво прислонилась к изголовью кровати. Тонкая бретелька ночной сорочки сползла, обнажая изящное плечо. Луань Нянь внезапно вспомнил бесчисленные безумные ночи, проведённые в этой комнате; эти мгновения вихрем пронеслись в его голове и сосредоточились в одной точке его тела.
Их взгляды встретились, и обоим стало немного не по себе — оказалось, не один Луань Нянь предавался воспоминаниям.
Он опустился на одно колено у края кровати, обхватил её лодыжку, прижался губами к подошве, взял в губы палец на ноге и медленно начал подниматься выше.
Туда, куда он так стремился.
Шан Чжитао откинулась на подушки, и когда она закрыла глаза, прошлое и настоящее причудливо слились воедино.
И она расцвела перед ним, совсем как прежде.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
