Глава 29. Придёшь ко мне?
Шан Чжитао чувствовала, что ей конец. Как она могла сказать что-то настолько дерзкое? Она ведь никогда не была такой, но рядом с Луань Нянь почему-то становилась совершенно другой.
Она терзалась угрызениями совести все выходные, но Луань Нянь и не думал оставлять её в покое. Посреди ночи он прислал сообщение:
— Придёшь? Ко мне.
— Я на Вас пожалуюсь, — её отпор был совсем не убедительным, в нём сквозило чувство вины.
— Запись? — Луань Нянь имел в виду: «Забыла, что у меня есть твоя запись? Решила на меня донести?» На самом деле он вовсе не хотел, чтобы Шан Чжитао приходила к нему домой, ему просто было весело поддразнивать её, и он вошёл во вкус. Слухи о его похождениях и дурная слава ничуть не портили ему настроение. Отбросив телефон в сторону, он рассмеялся.
Шан Чжитао целыми днями избегала Луань Нянь, словно мышь кошку. Иногда они случайно сталкивались, и Луань Нянь с самым серьёзным видом присылал ей сообщение: «Выпили?» Выпивка означала потерю контроля, и Луань Нянь мёртвой хваткой вцепился в это уязвимое место Шан Чжитао. Стоило ей взглянуть в телефон, как она тут же густо краснела. Луми, заметив её странное поведение, не удержалась от вопроса:
— Ты что, в телефоне пошлые картинки хранишь?
…
«В моём телефоне не картинки, а один гад», — подумала Шан Чжитао.
Иногда встреч было не избежать, например, на репетициях.
Репетиций должно было быть три, боссам нужно было просто поучаствовать для проформы. Шан Чжитао отвечала за координацию: она передавала боссам указания режиссёра. С остальными она общалась нормально, но когда дело доходило до Луань Нянь, Шан Чжитао не смела поднять глаз, а если и бросала на него случайный взгляд, то лицо её мгновенно заливалось краской. Эту её робость Луань Нянь принимал за явную симпатию. Он вёл себя довольно бесцеремонно, желая, пользуясь её чувствами, давать волю любым своим прихотям. В душе Луань Нянь одно за другим пробуждались желания, и он даже не замечал, что его стремление быть рядом с Шан Чжитао явно выглядело намеренным.
Наконец настал день юбилея компании.
Номер Луань Нянь, подробности которого держались в секрете, наконец должны были представить публике. Он выступал первым. Шан Чжитао стояла с краю, следя за порядком, и видела, как на сцену выносят музыкальные инструменты. Трейси специально зашла за кулисы, чтобы спросить мнение Луань Нянь:
— Как насчёт того, чтобы сфотографировать тебя и разослать фото выпускникам?
— Плати деньги, — Луань Нянь как раз расстёгивал пуговицы на своей атласной рубашке, а небрежные джинсы ещё выгоднее подчёркивали длину его ног. Увидев его в таком виде, Трейси прищёлкнула языком: — Небеса и впрямь одарили тебя великолепной внешностью.
— Как там внутренний аудит?
— В процессе. Волнуешься?
— Нет.
Вошли друзья Луань Нянь — каждый в своём стиле, но все как на подбор эффектные. «Сегодня в компании не одна коллега сойдёт с ума», — подумала Трейси.
Сотрудники рассаживались за круглыми столами, и Шан Чжитао, словно в забытьи, увидела, как кто-то запрыгнул на сцену. Несколько ударов барабанных палочек, зазвучала музыка, зажглись софиты.
Человек с электрогитарой в руках, в атласной рубашке с несколькими расстёгнутыми пуговицами, за которыми виднелась притягательная грудь. Шан Чжитао ещё никогда не видела, чтобы Луань Нянь так улыбался — уголки губ приподняты, обнажая белоснежные зубы, во взгляде сквозит лукавство и в то же время солнечное сияние. Её сердце будто что-то ударило, и она почувствовала лёгкую, тянущую боль.
Они исполнили кавер на «I Hate Myself For Loving You». Пальцы Луань Нянь порхали по струнам, он с улыбкой переглядывался с товарищами — их взаимопонимание, отточенное годами, было безупречным. Вдохновлённые, уверенные и дерзкие. Коллеги неистовствовали, вскакивая с мест и раскачиваясь в такт музыке. Шан Чжитао раньше не слышала этой песни и никогда не видела такого Луань Нянь — он буквально сиял, сокрушая любые убеждения своим недосягаемым обаянием.
— Этот мужик просто нереальный! — восторгалась Луми. Повернувшись и заметив взгляд Шан Чжитао, устремлённый на Луань Нянь, она внезапно крикнула ей на ухо: — Шан Чжитао, с кем-то вроде него можно спать, но никогда не вздумай в него влюбляться!
Шан Чжитао поняла слова Луми. Та хотела сказать: вы из разных миров. Луань Нянь — топовый креативщик в индустрии, он острый на язык, богат, красив и талантлив, а ты — всего лишь старательный, но заурядный человек. Влюбишься в него — тебе будет больно. Конечно, Шан Чжитао это понимала. У неё не было таких несбыточных мечтаний, но она не могла не тянуться к свету, который исходил от Луань Нянь.
Ей тоже хотелось стать такой, как он. В студенческие годы она тоже пела на сцене и почти забыла, что и у неё тогда бывали редкие моменты триумфа.
— Переспи с ним, прямо сегодня вечером, — в шутку сказала Луми и даже легонько подтолкнула Шан Чжитао.
— Нет-нет, сегодня слишком много желающих, — рассмеялась Шан Чжитао, услышав в рации голос: — До конца первого номера осталась минута, готовимся к подаче блюд. Внимание, освободите проходы.
Освобождение проходов было задачей группы Шан Чжитао, отвечавшей за порядок. Выступление Луань Нянь закончилось, все хором скандировали: «Encore!» У Луань Нянь, похоже, было отличное настроение, и он спел ещё одну песню.
Когда он закончил петь, странное волнение в душе Шан Чжитао утихло. Она стояла у края зала, наблюдая за ужином коллег и поглядывая на номера на сцене. Боясь, что кто-то из сотрудников столкнётся или упадёт, она постоянно напоминала:
— Смотрите под ноги!
— Проходите осторожнее!
Также она направляла официантов:
— Аккуратнее, не заденьте людей!
Работала на совесть.
Луань Нянь разговаривал с Тань Мянь, но краем глаза наблюдал за неутомимой Шан Чжитао. В своей рабочей одежде она выглядела довольно лихо: белая рубашка, заправленная в чёрные брюки, высоко собранные волосы, а рация в руках придавала ей вид сурового телохранителя. Луань Нянь невольно прыснул. Эта её напускная серьёзность казалась ему забавной.
— Ты чего? — спросил его Тань Мянь, прервав рассказ, на что Луань Нянь покачал головой: — Ничего.
Традиционной частью банкета были тосты. Даже если Луань Нянь пил совсем по чуть-чуть с каждым, всё равно набегало приличное количество. Вскоре боссы вместе со своими подчинёнными начали обходить зал с алкоголем. Сначала представляли сотрудников, затем следовали вежливые фразы: «Приятно сотрудничать!», «Спасибо за поддержку!» Говоря это, все поглядывали на стол Луань Нянь: стоило толпе вокруг него поредеть, как следующая группа тут же устремлялась вперёд.
Алекс сунул в руку Шан Чжитао графинчик и маленькую стопку. Шан Чжитао поспешно возразила:
— Мне сегодня нельзя пить! Я работаю до самого конца.
— Там простая вода, — подмигнул ей Алекс. — Народу много, он не будет принюхиваться к каждому бокалу. Просто создай массовку, пойдём.
Мужчины и женщины из отдела маркетинга гурьбой подошли к Луань Нянь следом за Алексом. Алекс положил руку на плечо Луань Нянь:
— Люк, выступление было просто потрясающим, ты само обаяние!
— Да! Так сексуально! — подхватила Луми, и все рассмеялись. Шан Чжитао жалась позади всех, боясь, как бы Луань Нянь не унюхал содержимое её стопки. Алекс начал представлять сотрудников одного за другим, и каждый по правилам этикета выходил вперёд. Когда очередь дошла до Шан Чжитао, взгляд Луань Нянь остановился на её графинчике:
— А у девушек из маркетинга неплохая выдержка.
Он произнёс это без видимой причины и коснулся графинчика. Словно учитель в школе, который проверяет домашнее задание и всегда выбирает именно Шан Чжитао, Луань Нянь выбрал её для своей проверки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
