— Об этом не беспокойся, я переговорю с Ян Панцзы! — Чжао Ганьчжэ махнул рукой и направился прямиком в кабинет на верхнем этаже.
Когда вмешался Чжао Ганьчжэ, начальник отделения Ян, разумеется, не смог отказать. Так я непонятным образом оказался «переведён» Чжао Ганьчжэ в следственный отдел. Поначалу я даже обрадовался, решив, что наконец-то мне не придётся целыми днями общаться с греющимися на солнышке дедушками и бабушками, но позже узнал, что Чжао Ганьчжэ, договариваясь с Ян Панцзы, сказал: «Он по-прежнему будет числиться в отделении, я постараюсь привлекать его только во внерабочее время, чтобы это не мешало его основной деятельности в участке».
Таким образом, я фактически работал на два фронта. Днём крутился в участке, а по вечерам шёл к нему в отдел, так что от времени на отдых не осталось и следа. На меня свалилась лишняя работа, и я немного пожалел, что согласился.
— Молодым нужно поменьше отдыхать. От лишнего отдыха просыпается аппетит, от аппетита начинаешь есть, от еды полнеешь, а растолстеешь — станешь как я! — Чжао Ганьчжэ похлопал себя по животу, подбадривая меня собственным примером, но совсем забыл, что при Лю Гуанвэне всегда твердил, будто растолстел от переутомления.
— Раз уж согласился, давай возьмёмся за дело как следует. Оформим это как «спецгруппу»: я буду руководителем, а ты — моим заместителем! — сказал Чжао Ганьчжэ.
— А кто в составе? — Я был несказанно рад. Здорово быть учеником начальника отдела: не успел оглянуться, а к фамилии уже добавилась приставка «зам».
— Вообще-то Лю Гуанвэнь должен был войти в группу, но он слишком ленив, да ещё и подвёл меня, так что мы его с собой не возьмём, — ответил Чжао Ганьчжэ.
Я начал всерьёз подозревать, что истинной целью создания этой «спецгруппы» было желание позлить Лю Гуанвэня.
— В спецгруппе всего двое — не слишком ли это скромно? В спецгруппе Ли Цзяньтао из отдела общественной безопасности по «регистрации пользователей интернета под реальными именами» и то пять человек, — возразил я. Но Чжао Ганьчжэ лишь замотал головой, словно погремушкой. — Молодо-зелено. «Важные дела решаются малым кругом, маловажные — большим, а дела особой важности и вовсе без собраний». Так что чем важнее спецгруппа, тем меньше в ней людей. И не смотри, что нас мало, зато какой у нас уровень! Какой статус у Сюн Сюна, а какой у меня?
Этот довод оставил меня без слов.
Я рассказал Лю Гуанвэню о том, что Чжао Ганьчжэ создал «спецгруппу» и «повысил» меня до заместителя руководителя.
— Я давно знал, что «Ганьчжэ» хочет меня развести, и не повёлся, а вот тебя он всё-таки развёл, — Лю Гуанвэнь хохотал, схватившись за живот. — Ты не смотри, что наш начальник Чжао с виду такой простак. Если ты и впрямь примешь его за дурачка, то дурачком окажешься ты сам.
Слово «простак» позже стало популярным в интернете, но я впервые услышал его именно от Лю Гуанвэня, когда тот описывал Чжао Ганьчжэ. — Хорошо, что он не перевёл тебя окончательно, а то в отделении работать было бы совсем некому, — продолжил он. — А раз ты здесь, мне всегда будет у кого стрельнуть сигаретку, — добавил он. Мне показалось, что последняя фраза и была истинной причиной радости Лю Гуанвэня.
Но дело было сделано, и выбора у меня не оставалось.
Первая встреча с начальником отдела Чжао для обсуждения материалов дела состоялась в среду вечером, на той же неделе, когда была создана «спецгруппа». Он позвал меня к себе в кабинет, чтобы я первым делом ознакомился с томами по тем пяти преступлениям.
Кабинет Чжао Ганьчжэ находился в восточном крыле на четвёртом этаже главного здания городского управления. Впервые войдя туда, я подумал, что ошибся дверью: вся комната была завалена вещами. У стен громоздились полтора десятка картонных коробок, на рабочем столе высились стопки старых газет, журналов и папок, среди которых попадались и личные вещи Чжао Ганьчжэ. У южной стены и вовсе стоял старый дорожный велосипед с высокой рамой — судя по кривой форме сиденья, это был прежний «железный конь» самого Чжао Ганьчжэ.
Огромный кабинет начальника отдела был забит плотнее, чем склад отдела материально-технического снабжения. Я дважды выкрикнул: «Разрешите войти!», прежде чем из-за стопки документов показалась макушка Чжао Ганьчжэ. В тот момент я даже порадовался, что он человек грузный и с крупной головой, иначе найти его в этих завалах было бы непросто.
— Вещи копятся годами, всё руки не доходят прибраться. Будет время — поможешь мне здесь разобрать, — сказал Чжао Ганьчжэ, доставая из шкафа за спиной пачку томов. На столе места уже не было, поэтому он велел мне забрать их и устроиться на диване. Оглядевшись, я обнаружил упомянутый «диван» за очередной горой коробок. На самом деле это была обычная раскладушка.
— Ты пока изучай документы, вникай в суть дела, если что непонятно — спрашивай. У меня тут накопились дела, нужно разобраться, — произнёс он и снова склонился над бумагами, совершенно скрывшись за кипами папок.
Я ответил: «Хорошо» — и, пристроившись на его раскладушке, принялся за чтение.
Серия изнасилований и убийств 1999 года значилась в официальных архивах управления общественной безопасности как «дело 2.15» — судя по всему, название дали по дате совершения первого преступления. Семерых жертв звали: Тан Сяодун, Гуань Яо, Чжан Лина, Ван Пин, Лю Сяохуа, Ду Цзюань и Чэнь Чуньли. Тан Сяодун и Гуань Яо были супругами и стали первыми жертвами. Чжан Лина и Ван Пин — мать и дочь, пострадавшие во время второго эпизода на складе военного ведомства. Остальные трое — жертвы последующих трёх изнасилований. Чэнь Чуньли оказалась единственной выжившей; именно она в своё время предоставила Синь Цзижаню информацию о подозреваемом Би Дэхуа.
В те времена ещё не существовало системы электронного документооборота, и все материалы дела заполнялись полицейскими вручную. Судя по почеркам, над делом работало множество сотрудников. В шапках протоколов стояли подписи Синь Цзижаня, Лю Гуанвэня, Чжао Ганьчжэ, Ван Чжэнцао, Чэн Ху, Сюй Яньшэна, Ян Сянцяня и других. Было и много незнакомых фамилий — вероятно, те люди уже вышли на пенсию или перевелись.
Я взял протокол допроса потерпевшей по последнему делу Чэнь Чуньли, составленный Синь Цзижанем. Время записи: 11 апреля 1999 года, 15:00. Место: стационар центральной больницы нефтяного месторождения Чанчуань.
Вопрос: Мы — сотрудники следственного отдела управления общественной безопасности нефтяного месторождения Чанчуань. В соответствии с законом мы проводим твой опрос. Ты обязана давать правдивые показания и свидетельства. За дачу заведомо ложных показаний или сокрытие улик ты понесёшь ответственность перед законом. Ты это понял?
Ответ: Поняла.
Вопрос: Твои анкетные данные?
Ответ: Меня зовут Чэнь Чуньли, пол — женский, национальность — хань, образование — среднее. Родилась 11 июля 1955 года. Место регистрации: провинция Шаньдун, город Яньтай, уезд ××, посёлок ××, деревня ××, 3-я группа, дом 12. Фактическое место проживания: провинция D, город ××, район ××, микрорайон Хуатай, корпус 13, квартира 202. Бывшая сотрудница шестой бригады нефтедобывающего завода Чанчуань, в настоящее время безработная. Номер телефона: ××××××××.
Вопрос: По какому поводу ты сегодня подаёшь заявление в следственный отдел управления общественной безопасности Чанчуань?
Ответ: 3 апреля 1999 года, около десяти часов вечера, в огородах у государственной трассы XD1 я подверглась групповому изнасилованию, после чего мне нанесли три ножевых ранения.
Вопрос: Расскажи о подробностях случившегося.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
