Не знаю, почему он снова положил глаз на Лю Гуанвэня. Я сказал:
— Босс, пощадите вы Лю Гуанвэня, жена ему всего по десять юаней в день даёт, он теперь даже курево у меня стреляет, откуда ему взять шесть тысяч? Он больной с тромбоэмболией лёгочной артерии, если вы его на органы продадите, и то, пожалуй, столько не выручите.
— Эй, дослушай меня! Кто сказал, что я с него требовать собрался? С его драгоценного сынка! Он мне на днях жаловался, что сыну скоро экзамены сдавать, а тот всё в интернет-кафе бегает, в какую-то игру под названием «Линия огня» режется. Угрохал там уже больше десяти тысяч. Уверен, это та самая игра! Заставь его отдать аккаунт, это будет вроде как помощь сыну на пути в университет, он наверняка согласится, да ещё и спасибо тебе скажет!
Чжао Ганьчжэ говорил так убеждённо, что я просто диву давался. Не зря Лю Гуанвэнь говорил, что за его простоватой внешностью скрывается проницательный ум.
Но я всё равно сказал, что не пойдёт:
— Если нужен аккаунт, сами и просите, я не рискну. Во-первых, вы — начальник, сможете ему всё доходчиво объяснить. Если я приду, он наверняка решит, что я и сам хочу поиграть, а всё это лишь благовидный предлог. Во-вторых, у меня у самого сигареты заканчиваются. Аккаунт его сына стоит больше десяти тысяч, по равноценному обмену мне придётся год его куревом обеспечивать.
Чжао Ганьчжэ посмотрел на меня с нескрываемым презрением и сказал:
— Парень, а в тебе есть та искра, какая была у меня в молодости.
В тот же вечер, когда Лю Гуанвэнь передал мне игровой аккаунт своего ненаглядного сынка, я снова отправился в интернет-кафе «Пэнтэн».
Хань Пиньму по обыкновению сидел перед компьютером с ужином, ел и одновременно командовал членами отряда в «бою». Увидев, что я зашёл в игру, Хань Пиньму мельком глянул на моё снаряжение и представил меня в игровом чате:
— У нас новый участник, зовут А-Чэн, прошу любить и жаловать.
Вслед за этим посыпались сообщения от участников группы, в основном приветствия. Кто-то спрашивал, откуда я и чем занимаюсь. Я ответил, что учусь на четвёртом курсе Нефтяного института. Когда начали расспрашивать подробнее, я, опасаясь сболтнуть лишнего, перестал отвечать.
Хань Пиньму был капитаном отряда и обладал непререкаемым авторитетом. В игре если он говорил идти на восток, никто не смел сворачивать на запад. Играл он тоже отлично, видно было, что за эти годы потратил на игру немало сил. После вступления в отряд наши отношения с Хань Пиньму быстро наладились. Стоило мне прийти в «Пэнтэн», мы всегда садились рядом. Иногда, когда я задерживался на работе, он даже просил владельца придержать для меня место.
Со временем я кое-что разузнал. Например, у Хань Пиньму в реальной жизни почти не было друзей. Отношения с большинством членов отряда напоминали связь «начальник — подчинённый», друзьями их назвать было трудно, в игре с ним общались очень почтительно. Только одного игрока под ником Фэй Ян можно было считать его другом: они часто болтали во время игры о всяких житейских мелочах.
Я улучил момент, чтобы разузнать, кто такой этот Фэй Ян. Хань Пиньму лишь сказал, что Фэй Ян — его друг детства, они оба с месторождения. После школы тот уехал учиться в другой город и там осел. Теперь они далеко друг от друга, и им остаётся только вместе играть. Больше Хань Пиньму ничего не рассказывал.
Поручения начальника Чжао — выяснить интересы Хань Пиньму, его распорядок дня и прочее — я выполнил довольно быстро. Но Хань Пиньму не пил и не курил, на ужин всегда брал у лоточников цзидань гуаньбин, а мусор после еды складывал в свою наплечную сумку и уносил с собой. Поэтому мне так и не удалось выполнить требование начальника Чжао раздобыть волос.
Сам Хань Пиньму не проявлял к моей персоне особого интереса. Лишь однажды он спросил, где я живу. Я соврал, что в микрорайоне Пинъань на нефтяном месторождении. Он лишь усмехнулся и бросил:
— Это же район для чиновников, твои родители, небось, из начальства, деньжата водятся.
Больше он личных вопросов не задавал и даже не поинтересовался, почему я, живя в городском районе Пинъань, тащусь играть в «Пэнтэн» на окраину.
Каждый вечер ровно в девять часов Хань Пиньму выходил из игры и отправлялся домой, как бы жарко ни шёл бой. Раз он уходил, мне тоже не было смысла оставаться, так что я под предлогом того, что «дома велели быть к десяти», уходил вместе с ним. Выйдя из кафе, Хань Пиньму садился на третий автобус и ехал на восток. Микрорайон Пинъань был на западе, так что наши пути расходились. Если бы я знал, что так будет, то мне следовало сразу сказать, что мой дом тоже на востоке.
В то время Чжао Ганьчжэ меня особо не беспокоил, и я провёл в «Пэнтэне» свои первые после окончания университета дни, вовсю наслаждаясь играми. Через какое-то время я даже обнаружил у себя признаки игровой зависимости: если за вечер не удавалось сыграть пару партий, становилось не по себе.
Тридцать один год, рабочий на деревообрабатывающем заводе, не женат, живёт один, девушки нет, нелюдим, увлекается компьютерными играми, без других вредных привычек, весь заработок спускает на игру — таким был результат расследования, который я представил Чжао Ганьчжэ спустя месяц после знакомства с Хань Пиньму.
— Да кто он вообще такой? Почему вы его проверяете? — не выдержал я и спросил Чжао Ганьчжэ.
— Будет время — сходи к нему домой, — Чжао Ганьчжэ не ответил на вопрос, а выдвинул новое требование.
— Зачем? Что там искать? — допытывался я.
— Как придёшь, смотри на всё подряд, запоминай всё подряд, а как вернёшься — всё подряд мне расскажешь, — сказал Чжао Ганьчжэ.
— А под каким предлогом мне идти? — продолжал я расспросы.
— Об этом ты должен подумать сам, — отрезал он.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
