Вернувшись в кабинет, Цзиньчао вскрыла письмо. Цзи Уши прежде всего расспросила её о делах, а затем упомянула о свадьбе Цзи Цаня.
Сяоцзе из семьи Чэнь в прошлом месяце прошла обряд цзицзи, и только из-за национального траура дело было временно отложено. Теперь, когда траур подошёл к концу, обе семьи начали обсуждать свадебные хлопоты. Поскольку помолвка состоялась давно, оставалось лишь завершить обряды начжэн1, преподнести брачные дары, провести цинци2 для назначения даты, и можно было готовиться к циньин3.
Цзи Уши написала, что церемония циньин назначена на девятнадцатый день одиннадцатого месяца. Вскоре пришлют и приглашение. Хотя Цзиньчао из-за соблюдения траура не могла присутствовать на пиршестве, ей всё же следовало лично поздравить своего четвёртого бяогэ и познакомиться с супругой четвёртого бяогэ. Цзи Уши просила Цзиньчао подготовиться и приехать в Тунчжоу, чтобы пожить там некоторое время.
Получив письмо, Цзиньчао очень обрадовалась и первым делом отправилась во внешний двор, чтобы сообщить об этом отцу.
Гу Дэчжао тоже был весьма доволен:
— Твой четвёртый бяогэ уже женится! Хорошо, поезжай в Тунчжоу, а когда я получу приглашение, тоже приеду.
Он всё ещё помнил, что Цзи Цань родился спустя несколько лет после его женитьбы на Цзи-ши. Тогда он вместе с женой ездил в Тунчжоу, чтобы взглянуть на маленького Цзи Цаня в пелёнках.
Гу Дэчжао позвал управляющего Ли, чтобы распорядиться о поездке Цзиньчао.
Цзиньчао заговорила о подарках:
— Отец, я намерена подарить четвёртому бяогэ две дуаньские тушечницы и пару подсвечников из червонного золота с узором облаков и фениксов. Новой невестке я приготовлю золотой набор украшений с изображением трав и насекомых, а также золотую шпильку с узором маньчицзяо4. Что вы об этом думаете?
Гу Дэчжао с улыбкой возразил:
— С чего это ты собралась дарить подарки от своего имени? Я сам обо всём позабочусь.
Его подарки — это его дело, но по случаю свадьбы четвёртого бяогэ Цзиньчао хотела поднести что-то и от себя. Она перечислила дары, чтобы отец не подготовил то же самое. Цзиньчао рассмеялась:
— Будете вы дарить или нет, я всё равно поднесу свои дары. Только вам стоит ещё раз поговорить с бабушкой. Вы ведь знаете, что между ней и Цзи Уши есть разлад.
Гу Дэчжао кивнул. Госпожа Фэн и Цзи Уши не ладили друг с другом уже не первый год.
Поговорив с отцом, Гу Цзиньчао отправилась в Восточный двор и сообщила о деле госпоже Фэн. К счастью, Цзиньчао больше не нужно было прислуживать подле неё, поэтому госпожа Фэн кивнула в знак согласия и даже велела Фулинь найти пару браслетов в технике дяньцуй, чтобы Цзиньчао добавила их к своим подаркам.
В этот раз Цзиньчао собиралась остаться в семье Цзи надолго, по меньшей мере на месяц. Она решила взять с собой Тун-мама, Цинпу и Цайфу. Младшие служанки, которые не могли поехать, очень расстроились: они никогда не бывали в Тунчжоу и даже за пределы Дасина, что подле Яньцзина, ни разу не выезжали. Они слышали, что округа Баоди, Саньхэ и Сянхэ в Тунчжоу — места процветающие и богатые, но и представить не могли, как те выглядят.
Цайфу пообещала привезти им в подарок знаменитый ферментированный соевый творог из Тунчжоу.
Служанки и момо упаковали повседневные вещи Цзиньчао и подарки в сундуки и погрузили их в повозку. Сборы заняли почти полдня.
Цзиньчао отозвала Сюй-мама в сторону, чтобы дать наставления: пока её не будет в доме Гу, нужно пристальнее приглядывать за Гу Лань.
— Подкупи слуг у боковой двери. Если Гу Лань будет отправлять письма или вещи наружу, не мешай ей. Проверяй всё содержимое, а затем пиши мне и докладывай…
Цзиньчао также подумала о Цзиньжуне, который учился в школе клана Юй.
— …Неизвестно, достаточно ли у Цзиньжуна зимней одежды и одеял, не нуждается ли он в чём-нибудь. Если выберешь время, съезди в Шиань, проведай его. И расскажи ему о свадьбе четвёртого бяогэ.
Сюй-мама на всё ответила согласием.
Рано утром следующего дня конюхи запрягли лошадей, а маленькие слуги погрузили сундуки. Повозка, постукивая копытами лошадей, отправилась в сторону Тунчжоу.
Тем временем в семье Цзи тоже началась подготовка.
Цзи Уши заранее велела момо прибрать в Цидунпань, сменить постельное бельё, повесить плотные шерстяные занавеси и вынести жаровню. Усадьбу постепенно начали украшать фонарями и лентами, а старшая тётя была поглощена составлением списка гостей, рассылкой приглашений и обустройством покоев новобрачных. Пиршеством и встречей невесты занималась вторая тётя.
Старшая цзюму, госпожа Сун, взяла кисть из бамбука сянфэй и, советуясь с Цзи Уши, вписывала имена в красную бумагу.
— В Баодине живут два двоюродных брата твоего отца. Хоть в последние годы мы и нечасто общались, не стоит отдаляться. Впиши их в список… — Цзи Уши немного подумала. — Устрой для них отдельный стол, передай это второй невестке.
Госпожа Сун кивнула и уже хотела спросить имена этих братьев, как вошла служанка с докладом.
Приехала Гу Цзиньчао, она уже ждала снаружи.
Лицо Цзи Уши озарилось радостью, она поспешила велеть служанке впустить гостью и тут же принялась отчитывать сопровождавшую её момо:
— Я ведь говорила, что, как только она доберётся до инби, мне нужно доложить! Почему вы сказали только тогда, когда бяо-сяоцзе уже подошла к дверям!
Момо торопливо ответила:
— Это бяо-сяоцзе распорядилась. Сказала, что вы заняты свадьбой четвёртого шао-е, поэтому она дойдёт сама. Не велела нам докладывать раньше времени.
Госпожа Сун улыбнулась:
— Чао-цзе-эр так проявляет к вам сыновнюю почтительность, не сердитесь на неё.
Цзи Уши лишь ворчала для вида, разве могла она по-настоящему рассердиться? Как только Гу Цзиньчао вошла, бабушка потянула её за руку и усадила на большой кан у окна, который был жарко натоплен. Служанка тут же поднесла ручную жаровню.
Цзиньчао ещё не успела поприветствовать её, поэтому лишь с улыбкой проговорила:
— Бабушка, вы должны позволить мне хотя бы поклониться вам!
Цзи Уши была занята тем, что внимательно разглядывала свою любимую внучку, проверяя, не похудела ли та, и ей было не до церемоний. Глядя на неё, она почувствовала щемящую жалость. Хотя лицо Цзиньчао выглядело посвежевшим, её щёки всё же впали. Цзи Уши помнила, что Цзиньчао всегда была склонна к полноте: в двенадцать-тринадцать лет её щёчки были пухлыми, розовыми и нежными.
— Твой подбородок стал таким острым, что им бумагу можно проткнуть… — недовольно промолвила Цзи Уши. — Неужели эта госпожа Фэн плохо с тобой обращается?
Разве могло быть «хорошо» или «плохо»? Она не была родной внучкой госпожи Фэн, и то, что та её не притесняла, уже было удачей. Цзиньчао не хотела волновать бабушку, поэтому с улыбкой ответила:
— Просто бабушка решила обучить меня правилам, я каждый день прислуживала ей и иногда не успевала поесть, потому и похудела… Не думайте лишнего, ваша внучка — рождённая от законной супруги старшая дочь своего отца, госпожа Фэн не станет дурно со мной обращаться.
Цзи Уши не особо в это поверила. Она согревала руки Цзиньчао в своих и снова отдала распоряжение госпоже Сун:
— Вещи Чао-цзе-эр прибери и расставь сама. Что до списка гостей — вернись и спроси первого и второго лао-е, нет ли у них коллег или друзей, которых стоит пригласить.
Цзиньчао было неловко утруждать старшую тётю, и она сказала, что может прибраться сама. Госпожа Сун лишь улыбнулась:
— Чао-цзе-эр, ты лучше побудь с бабушкой и поговори с ней. Если она будет довольна, то и я буду по-настоящему рада.
Сказав это, она собрала вещи и вышла из комнаты.
Цзи Уши велела служанке закрыть створки дверей в западной комнате, сняла с Цзиньчао накидку и укутала её поплотнее. Она взглянула на её ноги:
— Твои туфли и носки слишком тонкие, ноги наверняка ледяные… Подними их и спрячь под одеяло, этот кан очень тёплый.
Это нарушало приличия: девице подобало сидеть прямо и чинно.
Однако Цзиньчао с улыбкой подобрала ноги и принялась расспрашивать Цзи Уши о свадьбе четвёртого бяогэ и о том, видела ли она вторую сяоцзе из семьи Чэнь.
Цзи Уши принялась делиться домашними новостями:
— Вторую сяоцзе из семьи Чэнь я видела лишь однажды, когда та была совсем маленькой, личиком она была пригожая. Сюй-фужэнь, что выступает свахой, говорит, что она красавица… Свадебные покои твоего четвёртого бяогэ почти готовы, когда сменят резные декоры и резное окно, я отведу тебя посмотреть. Он сейчас целыми днями просиживает в кабинете, упражняясь в каллиграфии, даже когда твой второй бяогэ звал его в Баоди, он наотрез отказался. Скоро жениться, а он так застеснялся, что и носа из дома не кажет, боится, что друзья станут расспрашивать… Твой второй и третий бяогэ из-за этого над ним посмеиваются.
Цзи Уши продолжила:
— Твоя старшая цзецзе Цзи Мэй, что вышла замуж в Цзичжоу, тоже должна скоро вернуться, примерно через несколько дней, вместе с И-гэ-эр. Твоему старшему племяннику как раз найдётся товарищ для игр, ему сейчас всего три года, и он, прямо как ты в детстве, любит прыгать и скакать, никто с ним совладать не может.
Из-за закрытых дверей и окон в западной комнате стало сумрачно, и момо зажгла свечи. Цзиньчао сидела напротив бабушки и слушала её рассказы.
Гу Цзиньчао любила слушать, как бабушка говорит о таких вещах.
Это всегда напоминало ей о том времени, когда она была совсем маленькой и жила с бабушкой в поместье. По ночам снаружи шумел дождь, а внутри горели светильники; бабушка обнимала её, сидя на кане, а она рассказывала ей свои детские забавные истории. Если не получалось объяснить словами, она помогала себе маленькими пальчиками, чем несказанно веселила бабушку.
Цзиньчао спросила о дочери той самой Сюй-фужэнь:
— Её дочь… нашли ей уже семью?
Цзи Уши вздохнула:
— Даже если её притязания теперь поутихли, подходящую семью всё равно не найти. В прошлый раз сватали ей бяньсюя из академии Ханьлинь, но тот по какой-то причине не согласился. Девушке по лунному календарю скоро исполнится двадцать, Сюй-фужэнь вне себя от беспокойства, даже к той семье Ло из Ваньпина обращалась…
Цзи Уши подала знак Цзиньчао — та знала эту семью. Ло были императорскими поставщиками, в Яньцзине таких крупных торговцев было всего несколько, и семья Ло была одной из них. Однако репутация у них была дурная, а их старший сын и вовсе был грязью, которую не удержишь на стене5. Об этом знали все.
Цзи Уши полюбопытствовала, почему Гу Цзиньчао спросила об этом человеке, ведь та обычно не интересовалась делами, которые её не касались.
Гу Цзиньчао и сама не знала, почему спросила, возможно, из сочувствия. Если сяоцзе Сюй выйдет за старшего сына семьи Ло, у неё в жизни не останется никакой надежды.
Они поговорили ещё немного, и Цзи Уши велела Гу Цзиньчао идти отдыхать: дорога из Дасина была утомительной.
Цзи Уши подумала и велела служанке позвать Цзи Яо.
То, что Гу Цзиньчао спросила о Сюй Цзиньи… не беспокоилась ли она и о собственной свадьбе? Совсем скоро ей исполнится шестнадцать, а к семье Гу ещё никто не приходил с предложением. Семьям с низким положением дом Гу отказывал сам, а те, чей статус был подходящим, презирали репутацию Цзиньчао… Должно быть, ей было тяжело.
Цзи Яо в это время помогал просматривать счетные книги из Сянхэ. Теперь Цзи Уши передала ему большую часть дел. Только выдалась свободная минута, он смог поболтать с невесткой и внуками. Но Цзи Яо приходилось нелегко: теперь он фактически был наполовину главой дома, но рядом с ним не было никого, кто мог бы помочь, — прислуживали ему лишь мальчики-слуги, и не было ни одной близкой души.
— Твоя сестра Цзиньчао только что приехала… — Цзи Уши жестом велела ему сесть.
На душе у Цзи Яо было неспокойно. Услышав от Цзи Уши, что Гу Цзиньчао здесь, он первым делом почувствовал вовсе не отвращение, а какую-то радость и странное беспокойство. Она приехала на свадьбу четвёртого брата, но он не видел её здесь, у бабушки…
Цзи Уши, видя его молчание, вздохнула:
— Двадцать восьмого дня одиннадцатого месяца у твоей кузины Цзиньчао день рождения, ей исполнится шестнадцать. Теперь я всё обдумала. У детей и внуков своё счастье6. Если она тебе всё ещё нравится, то после свадьбы Цзи Цаня отправляйся в дом Гу с предложением… Если же нет, я не стану принуждать. Даже если Чао-цзе-эр в чём-то нехороша, выдать её за бедного цзюйжэня или за сына наложницы из знатного рода всё же можно.
Услышав такие слова от Цзи Уши, Цзи Яо вскинул голову и с изумлением посмотрел на неё.
Что же бабушка имела в виду?
- Начжэн (纳征, Nà zhēng) — это обряд поднесения свадебных даров (помолвочных подарков / выкупа за невесту). Это один из важнейших шагов в классической системе «Шести ритуалов» (六礼$, liùlǐ) древнекитайского бракосочетания.
Когда этот ритуал завершён, помолвка считается официально заключенной и юридически скрепленной, после чего расторгнуть её без серьезных последствий уже невозможно. ↩︎ - Цинци (请期, qǐngqī) — «просьба о назначении даты». Жених выбирает у гадателя благоприятный день по лунному календарю и отправляет письмо семье невесты для одобрения. ↩︎
- Циньин (亲迎, qīnyíng) — «личная встреча». Финальный этап, когда жених лично отправляется в дом невесты, чтобы забрать её в свое поместье и провести свадебный пир. ↩︎
- Маньчицзяо (满池娇, mǎnchíjiāo) — буквально «Пленительная красота во всем пруду» или «Очарование полного пруда». Знаменитый традиционный китайский орнамент, который зародился еще при династии Юань и стал невероятно популярен в эпоху Мин. Этот узор представляет собой живописную сцену летнего лотосового пруда. На нём обязательно присутствовали распустившиеся цветы и листья лотоса, камыш, а среди них пара плавающих уток-мандаринок (символ супружеской верности и счастья), стрекозы, цапли или рыбки. ↩︎
- Грязь, которую не удержишь на стене (扶不上墙的烂泥, fú bù shàng qiáng de làn ní) — выражение о никчёмном, безнадёжном человеке. ↩︎
- У детей и внуков своё счастье (儿孙自有儿孙福, ér sūn zì yǒu ér sūn fú) — пословица, означающая, что старшему поколению не стоит чрезмерно беспокоиться о судьбе потомков, так как у каждого своя судьба. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
