После того как Чэнь Сюаньцин женился, Чэнь-лаофужэнь позвала Чэнь Яньюня к себе для разговора.
— Столько лет уже прошло… — начала она с глубоким вздохом. — С тех пор как Цзянь-ши умерла, ты так и не женился. В обычных семьях мужья носят траур по жене максимум год, а многие и года не выдерживают, тайно женясь снова. Рядом с тобой нет никого, кто бы о тебе позаботился, и моё сердце не на месте.
Чэнь Яньюнь лишь слегка улыбнулся в ответ:
— Я не хочу снова жениться. Вокруг полно слуг, которые за мной присматривают, так что не беспокойтесь.
Однако Чэнь-лаофужэнь не желала отступать. Она втайне присматривала для сына невест из многих семей и звала множество свах, но, к её сожалению, сын не соглашался.
Чэнь Яньюнь не мог запретить матери заниматься этим, поэтому позволял ей поступать как заблагорассудится. У него и самого хватало дел, которыми он был занят без остатка, и у него просто не оставалось сил на препирательства с почтенной родительницей.
Теперь, после вхождения в Императорский кабинет, дел стало ещё больше, например, те, что были связаны с домом Чансин-хоу.
Сяо Ю был человеком талантливым, Чэнь Яньюнь встречал его в усадьбе Чжан Цзюляня.
В то время он пришёл обсудить дела с Чжан Цзюлянем. Сяо Ю сидел спиной к решётчатой ширме и бесстрастным тоном спрашивал:
— Никто об этом не знает?
Чжан Цзюлянь ответил:
— Цзюхэну известно, но в этом нет вреда. Как раз сегодня он пришёл, так что познакомьтесь друг с другом.
Чжан Цзюлянь представил их друг другу.
Сяо Ю встал и с улыбкой произнёс:
— Я читал стихи Чэнь-дажэня и восхищаюсь ими.
Чэнь Яньюнь, не выдавая своих чувств, сложил руки в приветственном жесте и тоже улыбнулся:
— Сяо-сяньшэн слишком добр. Я ещё в прежние годы слышал о вас. Битва при Цзичжоу в те времена была поистине поразительным талантом и исключительным блеском, мне далеко до вашего дарования.
Чжан Цзюлянь махнул рукой:
— Садитесь оба, не нужно церемоний. Сейчас Сяо Ю непросто посещать усадьбу Чансин-хоу. Цзюхэн, вам двоим нужно вместе обсудить детали этого плана. — Его голос слегка понизился: — Лучше всего будет одним ударом лишить усадьбу Чансин-хоу любой возможности нанести ответный удар…
Чэнь Яньюнь улыбнулся:
— Ученик знает. Если у учителя есть идеи, то почему бы не высказать их?
Они вели здесь праздную беседу, и всего за несколько фраз решали судьбы людей.
Впрочем, проницательность этого Сяо Ю была поистине острой.
Останки ещё не остыли у покойного императора, как Сяо Ю, используя слухи о готовящемся мятеже Жуй-вана, заманил Чансин-хоу в ловушку. Тот действительно попался и был застрелен на месте. Усадьба Чансин-хоу рухнула в одночасье, однако болезненный и слабый шицзы оказался умён. Он прямо при дворе добился пересмотра дела, опираясь на военные заслуги отца, и убедил министров Военного министерства, Министерства наказаний и главу Далисы замолвить за него слово. В итоге усадьбу Чансин-хоу каким-то чудом удалось сохранить.
— Не представляет угрозы. Пусть идёт, — равнодушно бросил Чжан Цзюлянь.
Чэнь Яньюнь смотрел на удаляющийся хрупкий силуэт Е Сяня. Тот казался погружённым в полное молчание и ни разу не выказал лишних эмоций.
Лишь лицо его было болезненно бледным, а шаг — медленным. Но спина оставалась прямой.
Чэнь Яньюнь прищурился.
Этот Е Сянь был непрост, раз сумел выстоять в такой ситуации. Однако, как и сказал Чжан Цзюлянь, фракция Чансин-хоу более не представляла угрозы.
Остатки приспешников Чансин-хоу также были полностью вычищены. Первыми под удар попали семьи, связанные с ними тесными узами и общими интересами. Этим делом занимался Чэнь Яньюнь. Множество людей было брошено в тюрьмы, и Чэнь Яньюню приходилось постоянно перемещаться между саньсы. Когда он вернулся домой, чтобы немного отдохнуть, Цзянь Янь поднёс ему новые свитки с делами:
— Сань-е, это прислали из Дасиня. Семья Чансин-хоу имела глубокие связи с теми краями. Есть и другие, вовлечённые в их дела…
Чэнь Яньюнь взял свитки и небрежно перелистал несколько страниц.
— Семья Гу… — его рука замерла. — Это та семья Гу, к которой принадлежит Дучаюань цяньду юйши Гу Дэюань?
Цзянь Янь подтвердил:
— Младший брат Гу Дэюаня взял в жёны законную дочь из дома Чансин-хоу. Их можно считать родственниками.
Чэнь Яньюнь бросил свитки на стол и прикрыл глаза, отдыхая в кресле тайшичжи.
— Хватайте их. — Гу Дэюань тоже немало помогал усадьбе Чансин-хоу.
Цзянь Янь кивнул:
— Его четвёртый младший брат не пошёл на службу, а вот пятый брат Гу Дэчжао — начальник отдела продовольственного снабжения Министерства налогов. Обе семьи поддерживают связь, поэтому, по мнению подчинённого, можно забрать всех разом. К тому же Гу Дэюань прежде принадлежал к фракции Фань Чуаня.
Чэнь Яньюнь внезапно открыл глаза, словно что-то вспомнив:
— Это семья Гу из Шианя?
— Именно, они из Шианя.
Чэнь Яньюнь сел, немного подумал, снова взял свитки и, обведя кистью несколько имён, отдал их помощнику:
— Тогда этих пока схватите, а остальных временно не трогайте.
Цзянь Янь забрал бумаги и удалился. Чэнь Яньюнь ещё какое-то время лежал с закрытыми глазами, но сон к нему не шёл.
На самом деле он часто вспоминал ту девочку. Когда она страдала от снежной слепоты и ничего не видела, она сжималась в комок и плакала, говоря, что её никто не любит.
Её позвоночник был худым и неровным, совсем как у маленького котёнка, и в ней чувствовалось некое отчуждение, словно она не подпускала к себе чужаков.
Эта мысль лишь изредка промелькивала в его голове, и хотя впечатление было глубоким, в конечном счёте это ничего не значило.
Он когда-то жалел её, а теперь собирался собственноручно разрушить её дом и погубить родных.
Если её отца лишат чина и отправят в ссылку или вовсе бросят в тюрьму и казнят, сможет ли выстоять её маленькая ветвь семьи Гу? У неё и так не осталось матери, а теперь она может лишиться и отца — неизвестно, как она будет жить дальше.
Чэнь Яньюню внезапно стало не по себе, и он сам не мог понять причину этого беспокойства. Он вышел из кабинета и по крытому переходу прошёл во внутренний двор. Сумерки сгустились со всех сторон, и он вдруг осознал, что не знает, куда ему идти. Он остановился, глядя на темнеющие вдали крыши.
Сопровождавший его мальчик-слуга тихо спросил:
— Сань-е, желаете навестить кого-нибудь из инян?
Чэнь сань-е поднял голову и увидел, что сам того не замечая, пришёл к павильону Сяньюйгэ.
Ночь только начиналась, и в павильоне Сяньюйгэ ярко горели свечи. Последние два года он занимался тем, что совершенствовал тело и вскармливал характер, и почти не виделся со своими инян.
Да и незачем было видеться.
Чэнь сань-е, не проронив ни слова, немедленно вернулся в кабинет и позвал хувэя:
— Пусть Цзянь Янь придет сюда.
Цзянь Янь как раз приказал слугам запрягать лошадь и не успел выехать со двора, как поспешил в зал Нинхуэйтан. Его лоб был покрыт каплями пота:
— Сань-е! Какие будут распоряжения?
Чэнь Яньюнь заговорил лишь спустя некоторое время:
— Насчёт Гу Дэчжао… пока оставь его. У меня свои планы на кадровые перестановки в Министерстве налогов.
Цзянь Янь немного оторопел. Сань-е вполне мог передать это через слугу. К чему было так спешно вызывать его и говорить об этом так бессвязно? Но он не посмел ставить слова Чэнь сань-е под сомнение и лишь сложил руки в поклоне, принимая приказ.
Колебание Цзянь Яня уже указывало на допущенную им ошибку.
Возможно, он действительно слишком устал в последние дни.
Чэнь Яньюнь закрыл глаза. Он чувствовал, что что-то идёт не так. Жалость к человеку — чувство опасное, как и любопытство. Но если он позволит Гу Цзиньчао остаться без крова и средств к существованию, он, кажется, будет чувствовать себя ещё хуже. Ему, похоже, очень хотелось иметь возможность защитить её.
Чэнь Яньюнь велел разузнать о Гу Дэчжао, а заодно и о Гу Цзиньчао.
Вернувшийся с докладом человек сообщил:
— Старшая сяоцзе семьи Гу — обычная молодая гунян. Говорят, из-за проблем с репутацией она до сих пор не помолвлена. Их семья сейчас находится в самом центре опасных событий, поэтому никто не осмеливается сближаться с ними… — Не зная, почему Чэнь сань-е спрашивает о Гу Цзиньчао, докладывающий старался быть как можно точнее. — Гу Дэчжао сейчас понимает, что дело плохо, и ищет способ спасти свою жизнь.
Выслушав это, Чэнь Яньюнь промолчал.
Что ж. Раз уж он решил сохранить этому человеку жизнь, пусть так и будет.
Через несколько дней он встретил Гу Дэчжао у Полуденных ворот.
Тот разговаривал с другим чиновником из Министерства налогов, их голоса были едва слышны.
Увидев приближающиеся носилки Чэнь Яньюня, оба поспешно встали у края дороги, выкрикивая: «Чэнь-дажэнь!».
Чэнь Яньюнь посмотрел на Гу Дэчжао. Тот, мучимый нечистой совестью, пребывал в крайнем трепете и страхе, низко склонившись. Обычно чиновники его ранга при виде таких людей, как Чэнь Яньюнь, просто почтительно приветствовали их и ждали, пока те пройдут — в конце концов, разница в их положении была слишком велика. Почему же сегодня всё было иначе…
Гу Дэчжао невольно подумал о том, что Гу Дэюань уже лишился чина и был сослан.
— О чём вы двое так весело беседуете? — внезапно спросил Чэнь сань-е.
Гу Дэчжао опешил, услышав это. Чиновник рядом подтолкнул его локтем, и лишь тогда он поспешно ответил:
— О… это лишь мои семейные дела.
— Я слышал, ваш старший брат попал в тюрьму за растрату, — произнёс Чэнь сань-е.
— Благодарю Чэнь-дажэня за беспокойство, у моего брата и впрямь были упущения в словах и поступках, — сердце Гу Дэчжао ёкнуло. Почему Чэнь сань-е спрашивает его об этом?
Чэнь сань-е тонко улыбнулся:
— В таком случае Гу-дажэню тем более стоит следить за своим поведением. Быть осторожным в делах всегда полезно. Ведь сейчас времена неспокойные, не так ли, Гу-дажэнь?
Гу Дэчжао, собрав волю в кулак, ответил:
— Нижний чин понимает.
Чэнь сань-е кивнул и сел в носилки.
Гу Дэчжао провожал носилки взглядом, пока те не скрылись из виду. Лишь тогда он тяжело вздохнул.
Спутник спросил его:
— Гу-дажэнь, когда это вы познакомились с Чэнь сань-е?
— Какое там «познакомились»! Я раньше с ним и словом не перемолвился! — Гу Дэчжао покачал головой. Откуда ему знать Чэнь Яньюня?
— И что он хотел сказать этими словами… Эх! Когда Чансин-хоу был в силе, мне и крохи не досталось. А теперь он мёртв, и я должен страдать вместе с ним, даже не знаю, как это назвать…
Тот человек рассмеялся:
— Я говорил, что ты глуп, а ты не верил! Теперь сам Чэнь-дажэнь проявил к тебе внимание, а ты не пользуешься случаем, чтобы наладить с ним связи, и жалуешься, что тебя некому защитить. Неужели ты ждёшь, что он сам придёт к твоим дверям?
Гу Дэчжао всё ещё сомневался:
— Но… как же мне наладить отношения с Чэнь-дажэнем…
Спутник махнул рукой:
— Забудь, неохота с тобой возиться. С таким подходом ты всю жизнь в ланчжунах проходишь!
Вернувшись, Гу Дэчжао долго думал и в конце концов решил пригласить Чэнь сань-е выпить вина в трактир.
В итоге он долго прождал у ворот ведомства Министерства налогов, но Чэнь сань-е так и не вышел к нему.
Цзянь Янь, когда шёл к Чэнь сань-е, с любопытством долго разглядывал Гу Дэчжао, а представ перед господином, упомянул о нём:
— Чиновник Гу говорит, что хочет пригласить вас выпить вина. Желаете ли вы его видеть?
Чэнь сань-е ответил:
— О каком вине может идти речь? Он просто в отчаянии хватается за любые, даже безнадёжные средства.
Цзянь Янь подумал, что это логично: с чего бы Чэнь сань-е соглашаться пить вино с Гу Дэчжао? Он и сам зря спросил.
— Этот чиновник Гу и впрямь действует от безысходности, — с усмешкой сказал Цзянь Янь. — Слышал, он собирается выдать свою старшую дочь за умиротворителя из Западного Хубэя. Тот как раз приехал в столицу и собирается забрать её с собой. В тех краях — Сычуани и Гуйчжоу — места дикие, горы высокие да воды бурные, утром избегаешь свирепых тигров, а вечером — длинных змей. Кто знает, что может случиться в пути.
Чэнь сань-е отложил кисть и спросил:
— За какого именно умиротворителя?
— За наследного умиротворителя из семьи Тань, что в гарнизон Шичжоу, — ответил Цзянь Янь. — Вы видели его несколько дней назад. Это тот самый, который победил в состязании на силу рук командующего гвардией Цзиньу, но при этом не способен узнать собственное имя на бумаге.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
О как все закручено оказывается