Хотя они и разговаривали, руки их не прекращали борьбы.
Пространство было тесным, к тому же по силе она уступала Лу Сую, так что У Манман сдалась уже через несколько приёмов и закричала:
— Холодные! У тебя руки такие холодные! Быстро убери!
Когда она вставала с постели и натягивала одежду, то забыла надеть нижнее бельё, так что её «жареный поросёнок» мигом превратился в «плоскую лепёшку». У Манман продолжала визжать:
— Убирайся! Ах ты хулиган, насиль…
Договорить ей Лу Суй не дал, заткнув рот — причём не своими губами, а каким-то комком ткани. У Манман лишь мычала и больше не могла издать ни звука.
Связав ей руки за спиной галстуком, Лу Суй лишил её возможности сопротивляться, а когда У Манман попыталась пнуть его ногой, он просто втиснулся коленями между её бёдер.
— Наставила рога и гордишься этим, да? — слова Лу Суя вместе с его горячим дыханием обрушились на лицо У Манман.
Мало того что с её телом обходились грубо, У Манман чувствовала боль повсюду: болели лицо, уши, нос, уголки губ, шея, ключицы — Лу Суй определённо искусал её сверху донизу.
Но постепенно его движения смягчились. У Манман почувствовала, как он снова поднял голову. Кончик носа Лу Суя нежно ласкал её лицо: лоб, переносицу, брови, уголки глаз, спинку носа, губы, мочку уха…
«Настоящий мастер обольщения», — подумала У Манман и, не желая сдаваться, выгнула поясницу, пытаясь укусить Лу Суя, чтобы загрызть этого ублюдка насмерть. Однако рот её был заткнут, и она лишь жалобно скулила, словно щенок. Это лишь разожгло интерес Лу Суя: он продвинул колено между её ног ещё на цунь и слегка потёрся.
Справиться с ним У Манман могла, так что ей оставалось лишь лежать неподвижно, словно дохлая рыба, проверяя, сохранится ли у него к ней влечение.
Но У Манман, очевидно, плохо знала мужчин. Какая разница — дохлая рыба или надувная кукла? Разве надувная кукла лучше дохлой рыбы? А ведь они пользуются не меньшей популярностью.
Прошло немало времени, и У Манман уже казалось, что её обнажённое белое тело начинает светиться в темноте, когда Лу Суй наконец поднял голову и произнёс:
— Ну вот, теперь ты годишься мне в матери.
У Манман разрыдалась от обиды. Лу Суй наклонился, вытащил платок у неё изо рта и прошептал прямо в губы:
— Не шуми, а то проезжающие мимо машины услышат.
У Манман и правда не посмела издать ни звука, потому что Лу Суй снова уткнулся в неё головой, на этот раз опустившись гораздо ниже.
Ногти У Манман едва не разодрали обшивку сиденья под ней, всё её тело дрожало.
Лу Суй тихо усмехнулся и снова поднял голову, чтобы поцеловать её в губы.
У Манман отвернулась, отказываясь подчиняться, — ей было противно от странного привкуса у него во рту.
Лу Суй прошептал ей на ухо:
— В следующий раз сбрей волосы.
У У Манман голова едва не взорвалась от возмущения — пошлость мужчин поистине не знает границ.
Вот они какие, мужчины!
Если не могут переспорить или хотят схитрить, то просто берут тебя в постели.
Если вы всё ещё не помирились, значит, он плохо постарался.
А если постарался хорошо, значит, одного раза просто мало.
Словом, инициатива теперь полностью ушла из рук У Манман.
Сейчас она была слишком занята тем, что натягивала одежду и наощупь искала в темноте свои трусики.
Поскольку их разговор прервался, она не знала, с чего начать заново, — весь её былой пыл уже бесследно растворился в утробе этого старого волка.
Однако женская мелочность и язвительность порой оказываются непредсказуемыми даже для самих женщин.
Поправив одежду, У Манман ехидно спросила Лу Суя, который явно всё ещё переводил дыхание:
— Дядя Лу, а ты, я вижу, человек широких взглядов. Неужели тебе так нравится цвет твоей шляпы?
Потайной смысл её слов заключался в следующем: «Не думай, что если я на пару минут улетела на небеса, то сразу тебя простила».
Любовь и секс нельзя путать!
— Язвительность не доведёт тебя до добра, У Манман, — Лу Суй коснулся шеи, на которой красовались три кровавые царапины, оставленные девушкой.
У Манман холодно фыркнула, решив промолчать.
А Лу Суй умел держать паузу ещё лучше, чем она.
В конце концов У Манман раздражённо взъерошила волосы и спросила:
— Чего ты вообще хочешь?
На самом деле ответ был очевиден, но девушки ведь любят покапризничать и задать лишний вопрос, чтобы всё было проговорено до конца.
— Тогда я действительно поступил неправильно, — после недолгого молчания медленно произнёс Лу Суй.
Все заготовленные У Манман колкости так и не были выпущены — кто же виноват, что он слишком быстро признал свою вину?
— Хм, — У Манман оставалось лишь поддерживать образ неприступной и холодной дамы.
— Ты угадала, я действительно кое-чего не понимал, — добавил Лу Суй.
— И чего же? — в ней снова проснулось любопытство.
— Хочешь знать? — Лу Суй наклонился и слегка прикусил мочку её уха.
У Манман поспешно отшатнулась и упрямо отрезала:
— Я не хочу знать.
Едва она договорила, как почувствовала, что Лу Суй вложил ей в ладонь связку ключей.
— Что это? — недоуменно спросила У Манман, разглядывая пушистый белоснежный помпон на связке.
Лу Суй ничего не ответил, лишь повернул голову и посмотрел назад.
У Манман проследила за его взглядом и только теперь заметила, что позади них был припаркован «Хаммер».
Это был Hummer H1. Он выглядел невероятно мощно, хотя производство этой модели уже давно прекратилось.
— Где ты его раздобыл? — изумилась У Манман.
— Выкупил на аукционе, — его цена ничуть не уступала стоимости «Феррари» самой У Манман.
— Прокатимся? — предложил Лу Суй.
Ещё как!
Ради такой поездки все разногласия могли немного подождать.
Хотя, честно говоря, преимущества этой махины раскрывались только на бездорожье.
Позже У Манман ещё несколько раз каталась с Лу Суем и поняла, что в городских условиях эта машина идеально подходит разве что для секса в автомобиле.
После прогулки они, разумеется, разъехались по домам — У Манман чётко помнила о своей позиции.
Она ни за что бы не признала, что они помирились.
Лёжа в постели, У Манман крутила в руках пушистый шарик на ключах и вспоминала слова Лу Суя.
Она ведь спросила, неужели его совершенно не задевает то, что произошло между ней и Вэй Лянем?
И что же ответил Лу Суй?
Что стоит считать, будто они действительно расстались, она завела нового парня, а теперь они сошлись снова?
Ну и язык у него — без костей! Перевернул всё с ног на голову: сначала обвинял её в измене, а теперь выходило, что никакой измены и не было.
У Манман вздохнула, сокрушаясь о собственной беспомощности, — Лу Суй ведь просто-напросто водил её за нос.
В душе она тысячу раз противилась этому, но в то же время ей было немного жаль упускать выдающийся «ораторский» талант дяди Лу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
