Карта цвета спелого абрикоса была расстелена на глазурованных плитках, отполированных до зеркального блеска; она занимала почти половину дворца Цянькунь.
В прошлый раз эту карту доставали и выставляли на всеобщее обозрение лишь во время торжества в честь тысячелетия основания школы Хуавэй.
В те дни она сияла великим светом, теперь же горы, реки и озера остались прежними, но их окутывала пелена мрачной тревоги.
Школа Хуавэй безраздельно властвовала над континентом Тяньсичжоу, пустив глубокие корни и раскинув пышную крону. Тысячи городов, сотни малых государств и более десятка заморских островов соперничали за право находиться под ее покровительством.
Сяньгуань, присылаемые школой, в своих владениях почитались выше наместников и правителей. В храмах по всему свету возвышались золотые изваяния глав пиков и старейшин.
Именно благодаря подношениям и фимиаму от бесчисленных смертных верхушка школы Хуавэй могла незыблемо восседать в дворце Цянькунь, вбирая и источая удачу восьми сторон света.
Так было в школе Хуавэй, так было во всех великих школах и знатных кланах Поднебесной.
Отрезать любой, даже самый крохотный край, было так же больно, как резать по собственной плоти.
Сюй Юнь указал на определенное место, и извилистая пограничная линия на карте озарилась белым светом:
— Округ Яньшань славится чистотой гор и вод, но расположен в глуши, это не повлияет на общую ситуацию…
Не успел он договорить, как глава пика Чунвэнь тут же склонился в поклоне:
— Прошу, Чжанмэнь, проявите милосердие! Округ Яньшань — драгоценная земля моего пика! Мои владения и без того невелики, я никак не могу лишиться еще и Яньшаня.
Сюй Юнь указал еще на три округа, но споры в зале не утихали.
Один из старейшин в толпе вставил слово, метя прямиком в конкретную цель:
— Нынешняя беда, в конечном счете, была вызвана кланом Чжао, так что справедливо было бы отдать один из округов, принадлежащих главе пика Чжао!
Чжао Тайцзи обладал яростным нравом, а его уровень самосовершенствования уступал лишь Сюй Юню, поэтому обычно никто не желал его гневить.
Услышав это, Сюй Юнь спрятал в рукаве технику ци меча, готовясь помешать ему в ярости обнажить оружие.
Однако тот, вопреки обыкновению, лишь мрачно и холодно усмехался.
В гнетущей и напряженной атмосфере в зал вошел послушник и, поклонившись, доложил:
— У ворот двора Суна получен результат!
Сюй Юнь едва ли не с нетерпением спросил:
— Кого он выбрал?
Святой Каллиграфии и Призрак Шахмат, академия Цинъя и обитель Цзыюнь.
О том, какой выбор в итоге сделает Сун Цяньцзи, спорили не только во время азартных игр по всему миру совершенствующихся — каждый в этом зале жаждал немедленно узнать ответ.
Послушник, сдавленный тяжестью бесчисленных взглядов, с трудом перевел дыхание:
— Он… он никого не выбрал! Оба мудреца ушли в одиночестве. Сун Цяньцзи по-прежнему намерен спуститься с горы и забрать с собой всех внешних учеников.
В зале мгновенно поднялся шум.
— Что? Никого не выбрал?
— Как такое возможно? Он отказался от покровителей, которые сами пришли к нему в руки? Он что, глуп?
Сюй Юнь хранил молчание, понимая, что Сун Цяньцзи вовсе не глуп.
Он не просто не был глуп, напротив — он был чрезвычайно умен и обладал глубоким умом; иначе как бы он мог разрабатывать стратегию в шатре1 и, делая один шаг, просчитывать десять, манипулируя всей школой Хуавэй.
Какую еще хитрость он задумал?
— То, что он не признал никого наставником, даже к лучшему! — внезапно произнес один из старейшин. — Нравы внешнего круга совсем испортились, самое время вырвать всё с корнем и набрать новую группу послушных и верных!
Кто-то заколебался:
— Если у него нет наставника, стоит ли по-прежнему отдавать ему тот округ?
Другой сокрушенно вздохнул:
— Мы уже дали обещание, как мы можем взять слова назад? Он разослал «Приглашения для героев» и оставил «Партию Срывания Звезд», его слава сейчас на самом пике. Если наша школа нарушит слово, как мы сохраним авторитет? Как мы отчитаемся перед всеми практиками Поднебесной?!
Споры продолжались, становясь даже более ожесточенными, чем при выборе округов.
- Разрабатывать стратегию в шатре (运筹帷幄, yùn chóu wéi wò) — китайская идиома, описывающая мудрого полководца или стратега, который, находясь в отдалении от поля боя, благодаря своему интеллекту и расчетам предопределяет победу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
