Послушник-проводник подошёл с опущенными глазами, двое учеников остановились у дверей зала и изо всех сил замахали ему руками:
— Мы подождём тебя здесь!
В зале царила тишина, огни тревожно мерцали, занавеси низко свисали.
Тяжёлые двери закрылись за его спиной.
Сун Цяньцзи собрался с духом, принимая вид внешнего ученика, которому внезапно улыбнулась удача, и чинно поклонился:
— Ученик приветствует чжанмэнь-чжэньжэня!
Взгляд пронзил колышущийся тюль и упал на него.
Силуэт за занавесью, хоть и сидел, походил на величественную гору.
Его взор обладал весом, словно острый меч, стремящийся пронзить внутренности насквозь.
Сун Цяньцзи сохранял позу поклона, молча выдавливая холодный пот на лбу.
Сюй Юнь смотрел на стоящего перед ним юношу.
С какой стороны ни глянь, это был обычный внешний ученик с ничтожным уровнем совершенствования.
Не было ни единого признака захвата тела старым демоном или несовпадения души и плоти; он казался настолько хрупким, что его можно было уничтожить одним пальцем.
Если бы это был внутренний ученик, то сведения о его дате рождения и бацзы, характере и распорядке дня, о том, кто принял его в секту, и даже о месте его происхождения и мирских связях — всё до мельчайших подробностей — меньше чем за время, нужное, чтобы выпить полчашки чая, собрали бы в толстый свиток и положили на стол Сюй Юня.
Однако Сун Цяньцзи был неприметным внешним учеником, и сведений о нём было мало.
Пятнадцать лет, провёл на горе три года. Прилежен, всеми силами стремится попасть во внутренний круг. Нелюдим, не пользуется симпатией окружающих, к тому же имел небольшие трения с управляющим Чжао.
То, что Чжао Юйпин считал тайным от Сюй Юня, тот на самом деле знал.
Пока во внешнем круге сохранялся порядок и не возникало крупных проблем, он готов был закрывать глаза на мелочи. Иначе кто стал бы из кожи вон лезть на должности, не приносящей никакой выгоды?
Хотя зал Цянькунь парил над облаками, огромное количество духовных камней, питающих облачный массив, поступало из бездонных шахт глубоко под землёй.
Сюй Юнь прекрасно понимал: если совершенствующийся не терпит и соринки в глазу1, если в его сердце есть лишь Дао и поиск бессмертия, если он не смыслит в управлении, стратегии и подборе людей, то ему место среди праздных старейшин или одиноких мастеров, но никак не в кресле чжанмэня.
Особенно когда речь шла о власти над такой громадой, как секта Хуавэй.
До того как Сун Цяньцзи вошёл в зал, Сюй Юню казалось, что этот юноша предельно прост и не таит секретов.
Но теперь, столкнувшись с ним лицом к лицу, он ощутил смутное беспокойство.
Могущественные мастера чувствуют волю Небес и Земли, стремясь к удаче и избегая бед, и никогда не пренебрегают своей интуицией.
— Встань.
Давление, сковывавшее Сун Цяньцзи, исчезло, и раздался старческий спокойный голос:
— Что означают эти слова, написанные тобой?
— Ученик не знает.
Сюй Юнь остался доволен ответом, его голос смягчился, напоминая речь доброго старца:
— Если ты не знаешь, то почему решил показать их мне?
— Кое-кто сказал их ученику. Он велел: если выпадет случай, передай эти слова чжанмэнь-чжэньжэню.
— Что за человек? Где ты его встретил?
— Семь дней назад, перед рассветом, я вышел на утреннюю тренировку с мечом. На стене двора внезапно возник силуэт и заговорил со мной. Охранный массив горы никак не отреагировал, а пришелец преспокойно уселся на стене, поэтому я решил, что это старейшина нашей секты, и поклонился ему. Его первые слова были: «Парень, так ты ничего не добьёшься»…
Перед таким прожжённым мастером, как Сюй Юнь, любая, даже многократно отрепетированная ложь была бы мгновенно раскрыта.
Поэтому Сун Цяньцзи действительно вспоминал.
Он выуживал фрагменты из реки времени: как выглядел и во что был одет наставник того самого «спасителя».
А ещё — их первый разговор, когда он встретил Вэй Чжэньюя.
- Не терпит и соринки в глазу (眼里不揉沙子, yǎn lǐ bù róu shā zi) — китайская идиома, означающая человека принципиального, крайне строгого и не желающего мириться с малейшими недостатками или несправедливостью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
