Но людей, желающих убить его, хватило бы, чтобы выстроиться в ряд от Цяньцюй до самого подножия древа Циньтяньшу на краю континента. Стоило бы вести об этом разлететься, и в Цяньцюй больше не будет спокойных дней.
Лучшие ученики-дици уже поспешили в тайные земли, и в округе остались лишь отряды стражи да городское ополчение, а все остальные были простыми смертными.
Трудолюбивые смертные, что каждый день усердно работали, подобно весенней капусте на грядках.
Если бы пламя войны коснулось Цяньцюй, то Сянь Цзяньчэнь мог бы одним взмахом меча улететь за тысячи ли1. Но поля Сун Цяньцзи никуда не улетят, и тем более не улетят миллионы жителей Цяньцюй.
Сун Цяньцзи, сидя напротив него, поднял чашку и осушил её одним глотком:
— Тебе нельзя здесь оставаться.
Прежде чем лицо собеседника изменилось, Сун Цяньцзи добавил:
— Но я могу сделать для тебя одно дело. Когда оно будет завершено, ты расторгнешь договор, и между нами больше не останется никакой связи.
Где бы ни был твой меч, я могу вернуть его тебе. Если тебе нужно какое-нибудь редкое духовное снадобье, я могу добыть его для тебя. Сквозь любые трудности и опасности я пройду вместо тебя.
Уступка за уступку. Сянь Цзяньчэню не нужны были лишние слова, чтобы понять этот смысл.
Треск фитиля в лампе. Гнетущая тишина. Пронзительно холодный весенний ветер.
— Тогда убей для меня одного человека, — Сун Цяньцзи услышал, как голос собеседника слегка похолодел.
Сун Цяньцзи подумал, что тот действительно достоин своего имени: будучи так тяжело раненным, Сянь Цзяньчэнь думал не о том, как поскорее исцелиться, а о мести.
Он покачал головой:
— Я не занимаюсь подобными делами, уже очень давно.
Убивать незнакомца, к которому не питаешь вражды, ради вознаграждения — это не честный промысел.
В прошлой жизни он был наёмным убийцей. Вначале Линь Фэйюань забирал большую часть, а ему доставались лишь крохи, но позже они стали делить добычу пополам. Его мастерство было велико, и Линь Фэйюань как-то пошутил с ним: «Если ты проработаешь ещё несколько лет, боюсь, моё место главы ремесла окажется под угрозой».
Сянь Цзяньчэнь произнес:
— Это не сделка, а приказ учителя. Ты — мой ученик-дици, я — твой учитель-шифу. Когда у учителя беда, долг ученика-дици — взять на себя его тяготы.
— Того, кто смог ранить тебя, наверняка будет крайне сложно убить, — Сун Цяньцзи оставил попытки спорить о запутанных и неясных отношениях учителя и ученика. — Как я смогу одолеть такую личность?!
Во время их второй встречи случайные учитель и ученик-дици взаимно оборонялись, прощупывали почву и строили расчеты.
— Он ранен куда сильнее меня и едва влачит существование, — Сянь Цзяньчэнь выложил некий предмет. — Он уже проник в тайные земли. Как только ты окажешься в пределах трёх чжанов от него, эта бусина засветится.
Рядом с миской лапши появилась бусина.
Сун Цяньцзи всё ещё хотел поторговаться, но вдруг заметил, что эта вещь кажется ему крайне знакомой.
Округлая, тёмно-красная бусина, внутри которой словно струились кровавые прожилки.
В памяти промелькнули чётки на запястьях Мэн Хэцзэ и Хэ Цинцин.
Его сердце дрогнуло, он поднял бусину и принялся её рассматривать:
— Это твоя вещь?
Сянь Цзяньчэнь покачал головой:
— Тот человек создал свой особый вид духовного артефакта, а это — его осколок. Внутри находится сок из самой сердцевины древа Циньтяньшу.
Сун Цяньцзи бесшумно выдохнул с облегчением:
— Кто он такой? Откуда взялся?
— Зачем тебе знать так много, — Сянь Цзяньчэнь проявил нетерпение. — Убьешь или нет?
Он слишком давно ни с кем не разговаривал так долго. Во-первых, не с кем было, а во-вторых, не было нужды. Сегодня он произнес больше слов, чем за последние десять лет.
Сун Цяньцзи спрятал бусину за пазуху, встал и глубоко вздохнул:
— Я пойду и убью его. А ты убирайся из моего двора и покинь Цяньцюй.
Вечерний весенний ветер, пропитанный ароматами цветов, приятно освежал. Ночное небо по-прежнему было разделено на два цвета: наполовину красное, наполовину чёрное.
— Чему ты смеёшься? — спросил Сун Цяньцзи.
Сянь Цзяньчэнь тоже поднялся:
— Ты куда более хладнокровен и безжалостен, чем я в молодости.
— Спасибо за похвалу.
Сун Цяньцзи сделал шаг вперед.
Из-под иссиня-чёрного полога небес он шагнул навстречу кроваво-красным небесам.
- Ли (里, lǐ) — традиционная китайская мера расстояния, в настоящее время равная 500 метрам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
