Болезненные воспоминания о выговорах и наказаниях от учителя в начале пути совершенствования пробудились в одно мгновение, и Чжао Тайцзи поклонился по привычке:
— Слушаюсь, учитель!
Но даосский мастер Пин Юань был лишь призрачной тенью, парящей за спиной Сун Цяньцзи.
Чжао Тайцзи осознал, что кланяется Сун Цяньцзи, и его лицо то бледнело, то зеленело.
— Чэнь-сяогунян, подойди ближе, — смягчив тон, Ханьтянь-лаоцзу поманил её из толпы.
Чэнь Хунчжу опешила:
— Я?
Она тоже пребывала в оцепенении и невольно взглянула на того, на кого только что не желала смотреть.
— Ступай, — произнёс Сун Цяньцзи. — Они выбрали тебя.
Чэнь Хунчжу прошла мимо Сун Цяньцзи и встала перед людьми из секты Хуавэй, лицом к заполнившим всё небо призрачным теням.
Противостояние с собратьями, её собственный жалкий вид — в такой обстановке ей не хотелось, чтобы здесь появлялся Сун Цяньцзи.
Однако только Сун Цяньцзи был способен на подобное.
Осколки душ в лунном свете походили на хрустальные изваяния; они взирали на неё величественно и с любовью.
— Я — основатель секты Хуавэй, даосский мастер Хуа Вэй, — голос даосского мастера Хуа Вэя, стоявшего выше всех, зазвучал мягче.
— Приветствую основателя-учителя, — поклонилась Чэнь Хунчжу.
— Этой ночью я передаю тебе «Истинную печать Хуавэй». Отныне ты — законная наследница Хуавэй! Дарую тебе право войти с ней в храм предков, открыть драгоценные свитки, вычеркнуть имена предателей и очистить секту!
Даосский мастер Хуа Вэй протянул палец и указал издалека; вылетела точка белого света, подобная мерцанию светлячка.
Духи, заполнившие небо, одновременно протянули руки:
— Отныне провозглашаем Чэнь Хунчжу, дочь главы шестьдесят восьмого поколения, законной наследницей Хуавэй!
Слова «законная наследница Хуавэй» эхом разнеслись по горам.
Крупицы света, будто слабые звезды, озарили тьму ночи и в конце концов слились в бурный поток!
Река света повисла в ночном небе, протекая над головами людей из Хуавэй; это походило на возрождение былого величия, и как тут было не дрогнуть сердцу.
Сияющий поток устремился к Чэнь Хунчжу и скрылся в её межбровье.
Чэнь Хунчжу вздрогнула всем телом.
Все замерли с широко раскрытыми глазами, воцарилась тишина.
«Истинный приказ Хуавэй» находится в руках главы, он позволяет управлять мечевыми строями секты Хуавэй и служит символом власти.
Но «Печать Хуавэй» — это метка в самой глубине души, означающая признание великих мастеров всех поколений.
Чэнь Хунчжу открыла глаза; на её чистом лбу алела отметина, формой напоминавшая узор хуадянь1, и от неё исходило едва уловимое сияние.
«Печать Хуавэй» была явлена.
Долгая ночь тянулась бесконечно, и эта алая свеча наконец-то была зажжена.
Река света рассеялась, призрачные тени сделались ещё более туманными, будто горный ветер вот-вот унесёт их прочь.
Они с нежностью смотрели на неё, словно вглядывались в незримое будущее.
Чэнь Хунчжу моргнула, её глаза наполнились слезами, и она громко произнесла:
— С почтением прошу предков уйти на покой…
Люди из секты Хуавэй вслед за ней склонились в поклоне и в унисон проскандировали:
Завывал ночной ветер, шумели кроны лесов, подобно погребальной песне небес и земли.
Сун Цяньцзи наконец обернулся и посмотрел в небо.
Чжао Тайцзи успокоился и принял почтительную позу перед призрачными тенями, но в сердце его таилось сожаление:
- Хуадянь (花钿, huādiàn) — традиционное китайское женское украшение для лица в виде аппликации или рисунка на лбу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
